Нет. Я так не могу. Я слишком слаба для такого поступка. Слишком ничтожна. Не хватит даже смелости уйти. Осознание собственной слабости ударило сильнее, чем любая боль. Руки дрожали, петля скользнула по шее, оставляя ощущение ледяной пустоты. Это даже не облегчение, это просто… пустота. Я быстро отвязала веревку от люстры, убрала ее глубоко, туда, где никогда больше не захочу ее видеть. Оставила ее там, как напоминание о собственной трусости. О моей бесконечной никчемности.
Вместо этого, как подобает жалкому трусишке, я захлопнула дверь комнаты и забилась под одеяло, дрожа, как осиновый лист. В кромешной темноте стало немного спокойнее. Может, в этой темноте я наконец смогу спрятаться от себя? От собственных мыслей? Под подушкой нащупала рукоять отцовского ножа. Холодный металл обжег пальцы, но в его жесткости я нашла призрачную уверенность. Словно это единственное, что связывало меня с реальностью, с миром, который, кажется, меня предал. С миром, где я не чувствую себя в безопасности ни на секунду. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим, тревожным стуком.
"Если этот нож не спасет мне однажды жизнь, я разочаруюсь во всем, что есть на этом чертовом свете," – промелькнула отчаянная мысль. Звучит как обещание. Или как угроза. Мне страшно. Так страшно, что хочется кричать. Но крик не поможет. Никто не придет. Никто не спасет. Потому что я сама себя загнала в эту ловушку. Не враги. Я.
"Умереть – это так просто, – подумала я, сжимая нож еще сильнее. – Гораздо сложнее – жить. Жить в постоянном страхе. Жить, когда тебя преследует собственное прошлое. Жить, когда ты больше не можешь доверять никому, даже себе." Может, все же лучше просто закончить все? Один раз. И навсегда. Если не лассо, то отцовский нож. Вскрыть вену и просто заснуть без возможности проснуться. Но опять… я слаба. Слишком слаба, чтобы сделать последний шаг.
"Успокойся, Аманда Лиард. Соберись. Полиция найдет этого мерзавца, и все образуется!" – я пыталась убедить себя в том, во что уже давно не верила, в ту ложь, которую повторяла себе каждый день, как мантру, как единственное лекарство от безумия. Но эта ложь уже не действовала. Она только подчеркивала всю глубину моей беспомощности.
Так я провалялась в постели еще несколько часов. Часы, которые казались вечностью. Стараясь не думать ни о чем. Отгоняя от себя все кошмары, все голоса, которые звучали так реально, так убедительно. Снова и снова возвращаясь к мысли о том, как было бы проще просто уйти. Скрыться. Исчезнуть. Странно, но постепенно ко мне возвращалось подобие спокойствия. Может, все и правда наладится? Может, я смогу выбраться из этого кошмара? Хотя… как?
И тут я вспомнила. О своем дне рождения. Через несколько дней мне исполнится восемнадцать. Это будет второй праздник, который может обернуться полным крахом, второй год подряд страх и ужас омрачат этот день. И в эти моменты я чувствовала себя такой ничтожной. Такой беспомощной..
«И все же… – подумала я, закрывая глаза и пытаясь уснуть. – Буду надеяться на лучшее. Может быть, этот день пройдет как все мои дни рождения до маньяков. Без крови. Без страха. Без всякой опасности».
Но в глубине души я знала. Знала, что это – лишь пустые надежды. Что этот день рождения станет самым страшным в моей жизни. Что я не доживу до него. И что самое страшное, я знала, что так и будет. Эта мысль была как ледяной камень в груди, как приговор, который нельзя отменить. И от этого еще сильнее хотелось плакать. Хотелось кричать, но сил не было. Только тихий, бессильный шепот:
– "Не время умирать…"
глава 20: Безумие, или защита?
Большую часть времени я просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как паранойя просачивается в каждый уголок моего сознания. Тени в углах комнаты, казалось, шевелились, обретая зловещие очертания. Каждый шорох за дверью, каждый скрип половиц – все это казалось частью его игры, частью его преследования. Я – его добыча, загнанная в ловушку, и он только ждет, чтобы нанести последний удар.
Сама, не понимая зачем, я решила вновь перечитать дневник Лары Хьюз. Шок от того, кем была моя мать, немного утихнув, позволил мне взглянуть на ее записи новым, более отстраненным взглядом. Как оказалось, она была достаточно хитра в своих убийствах. На книжном блоке дневника я заметила список ее жертв, которые она выделяла красной ручкой, а также способы их убийств. В отличие от отца, она почти не применяла нож. Ее больше завлекали утопления, сбрасывания с высоты, и убийства с помощью аллергических реакций. Я перестала воспринимать ее как Агнес Лиард. Лара Хьюз – совершенно другой человек. И от этой мысли становилось еще страшнее. Если моя мать могла быть такой, кто знает, кто еще способен на такое? Кто еще скрывает свою истинную сущность за маской нормальности?