– Ты просто не понимаешь. Он следит за мной. Каждый шорох за окном, каждая тень на стене – все это он. Только с закрытыми окнами и запертыми дверями я чувствую себя в безопасности. Он подумает, что я уехала или что-то в этом роде. Он не сможет тронуть меня!
– Он… это кто? – глаза Хейзел забегали по моему лицу, словно выискивая ответ. Ее беспокойство становилось более явным, но я уже не могла отличить его от притворства.
– Убийца, кто же ещё! – почти выкрикнула я, чувствуя, как новая волна паники захлёстывает меня, вызывая головокружение и тошноту. В голове снова зазвучали голоса, нашептывая, что Хейзел – часть всего этого. Что она пришла, чтобы убедиться, что я не сбегу.
Хейзел осторожно убрала мою руку со своего запястья, и, обняв меня, начала успокаивать, уверяя, что всё будет хорошо. Но верить ей было тяжело. Слова звучали пусто и неубедительно, как заезженная пластинка. Я чувствовала ее тепло, но сквозь него просачивался ледяной страх.
– Маньяк – это ужасно, я знаю, но не нужно доводить до абсурда, хорошо? – мягко уговаривала она. – Ты же себя изводишь.
Я уже была готова кивнуть, подчиняясь её уговорам, пытаясь убедить себя в том, что все это – лишь плод моего воображения, но телефонный звонок оборвал нашу беседу. Сердце замерло в предчувствии чего-то недоброго. Комната будто сузилась, давя на меня со всех сторон.
– Слушаю, – тихо произнесла я, поднеся трубку к уху, чувствуя, как дрожат пальцы.
– Скучала, Аманда? – раздался зловещий, хриплый голос. Душитель. Спустя долгое время молчания, он всё же позвонил. Внутри всё похолодело. Страх сковал тело, словно ледяной панцирь. В ушах зазвенело, зрение словно затуманилось.
– Прекрати это, прошу! Зачем ты рушишь людям жизнь? – взмолилась я, надеясь, что мольба достучится до его закостенелого сознания.
– Это приносит мне бесконечное удовольствие, думаю, ты и сама это понимаешь? – вкрадчиво произнёс он, словно кот, играющий с мышкой, наслаждаясь моей реакцией. – Ведь это не я прикончил Марка Филигана, правда?
В этот момент в голове что-то оборвалось. Я вдруг ясно вспомнила тот вечер, темный переулок, лезвие ножа в моей руке. И вдруг осознала, что Хейзел, стоящая рядом, с искренним, как мне казалось, сочувствием, сейчас молча смотрела на меня, и в ее глазах мелькнул тот самый огонек… страха?
– Заткнись, заткнись, заткнись! – закричала я, заглушая его мерзкие слова, пытаясь вырваться из липких воспоминаний. В ответ он лишь разразился холодным, зловещим смехом. – И что теперь? Ты придешь ко мне и жестоко убьёшь?
– Нет-нет, моя дорогая, сегодня не тот день, чтобы я как-то навредил тебе. В любой другой день я обязательно сделаю всё, что захочу, но пока буду продолжать наслаждаться тем, как ты страдаешь, как впадаешь в истерику и боишься меня. Но скоро для тебя всё прекратится, и ты будешь лежать в земле, видеть бесконечный кошмарный сон, как и твои родители. С этими словами он отключился, оставив меня в звенящей тишине. Я в бессилии швырнула телефон на кровать и пробормотала что-то неразборчивое. Ярость и отчаяние боролись во мне.
– Не доводить до абсурда, да, Хейзел? – с сарказмом произнесла я, переводя взгляд на подругу. – Ты не понимаешь, всё это – просто бесконечная пытка! Моя жизнь превратилась в один сплошной кошмар, и я уже не знаю, где реальность, а где мои больные фантазии.
– Всё наладится, Ами. Но я не понимаю одного… Что он имел в виду по поводу Марка Филигана? По телевизору говорили, что он – очередная жертва маньяка.
Руки невольно сжались в кулаки. Дыхание перехватило. Только не это! Она не должна знать. Никогда. Мой секрет умрет вместе со мной. Мысль о том, что она теперь знает, что я убила человека, была невыносима. Моя паранойя усилилась до предела: а вдруг она тоже хочет меня убить? Вдруг это ловушка?
– П-п-понятия не имею, может… – запнулась я, пытаясь выиграть время и придумывая правдоподобную ложь, потирая переносицу. В голове метались мысли: «И что мне говорить?», «А вдруг она расскажет полиции?».
– Аманда, ты врёшь мне! – резко заявила Хейзел, глядя мне прямо в глаза. Её взгляд был пронзительным, словно она пыталась заглянуть мне в душу. – Выкладывай, что ты мне недоговариваешь.
Тяжело вздохнув и собравшись с духом, я начала свой рассказ, переплетая правду и вымысел. Слова давались с трудом, словно я вытаскивала их из глубин души, но каждое сказанное слово, словно кирпич, возводило стену между мной и Хейзел. Паранойя подталкивала меня к тому, чтобы скрыть как можно больше, но я знала, что она уже многое видит.