– Хорошо, но прошу, ничего не говори, пока я не закончу эту историю, – умоляюще произнесла я. Хейзел кивнула, и, выдержав её напряженный взгляд, я продолжила. – Я пошла в аптеку и решила свернуть, чтобы скоротать путь. И на середине дороги я увидела Марка. Он начал говорить мне ужасные вещи, его намерения были более чем ясны, в глазах его горела похоть и злоба. Я испугалась и вонзила в него лезвие ножа.
Хейзел в шоке смотрела на меня, словно, не веря своим ушам, но молчала, ожидая окончания истории. В её глазах читалось недоверие, смешанное со страхом.
– Я просто…, мне не хотелось этого делать, честно! Просто я так перепугалась, что меня захлестнула волна адреналина. Сожалею ли я о содеянном? Думаю, да, но я была рада, что это он, а не я стал жертвой. Мне жаль, что я совершила этот отвратительный поступок, но все мысли были как в тумане, и… и в голову ничего другого не пришло.
Наступила тягостная тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Я боялась, что она раскроет меня. Поймет, что сожаления как такового не было. Я была рада, что прикончила его, и чувствовала страх перед законом. Но в счастье, она не подняла эту тему.
– Мне интересно, зачем ты брала с собой нож в аптеку? – тихо, еле слышно, будто боясь, что нас могут услышать, спросила Хейзел, прожигая меня взглядом. Моё сердце пропустило удар. Она копает глубже.
– Отец сказал.
– Что? Но твой отец умер, Ами. Или?
Чёрт, совсем забыла, что никто не может его ни слышать, ни видеть, кроме меня.
– Нет-нет, он правда мёртв, – поспешно заверила я, понимая, что допустила роковую ошибку.
– Тогда как ты могла его слышать?!
– Когда я ходила к психиатру, рассказать, что со мной творится, она прописала мне таблетки. До этого я изредка слышала голос отца в своей голове, но после приема этих препаратов всё стало только хуже. Не понимаю, почему, – пожала я плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Но я их не пью сейчас, хотя есть желание…
– Ты начинаешь сходить с ума, понимаешь? Слышать голоса – это не нормально, – от её слов я едва заметно усмехнулась. Ненормально? Да для меня это уже стало привычным. – Может, стоит узнать, что это за таблетки и почему они только усиливают эффект?
– Конечно. Но когда приедут Грейс и Митч, – отрезала я. – Странно, что ты осталась со мной после этого рассказа. Ведь ты только что услышала, как твоя давняя подруга прикончила парня и слышит голос покойного отца у себя в голове. Ты не думала, что душитель – это я?
– Просто я тебе верю, Аманда. Ты не способна на кровожадные убийства, это точно не приносит тебе удовольствия. Скорее, наоборот, преследует тебя. Да и как ты можешь оказаться душителем, если он только что тебе позвонил? – Хейзел подошла ближе, её взгляд был полон решимости. – Я здесь, потому что я твоя подруга. И я собираюсь помочь тебе. Но ты должна быть честной со мной.
– Это верно, – согласилась я, но в глубине души я знала, что она ошибается. Я способна на убийства. На самые жестокие и отвратительные. Ведь мои родители – это маньяки. В моих венах кипит их кровь, у меня их гены. Чудовище спит внутри меня, и кто знает, когда оно проснется, поддавшись какой-нибудь очередной провокации или просто почувствовав слабость. – Знаешь, ты очень хороший друг, Хез. Ты веришь мне. Ты не отвернулась, не испугалась. Другие бы давно покрутили пальцем у виска и сдали бы в полицию. Да что уж говорить, уже крутят. «Убийца своего отца!» «Маньячка!» «Психопатка!» – эти слова до сих пор эхом отдавались в моей голове, каждый раз, когда я кого-то видела, когда слышала шепот за спиной. Два года меня считали убийцей, обвиняли в убийстве Кленси, обвиняли во всех бедах, которые свалились на этот город. Я понимаю, почему… И, конечно, я чувствую вину. Вину за то, что душитель здесь, из-за меня. Из-за того, что я, возможно, привлекла его внимание.
– Ами, – перебила меня Хейзел. Её голос был мягким и полным сочувствия, словно она прочитала мои мысли. Она подошла ближе и осторожно взяла меня за руку. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, таким нужным в этот момент.
– Да? – мой голос сорвался, и я с трудом сдержала слёзы.
– Это не твоя вина.
– Что?
– Это не твоя вина, – прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Её слова были как бальзам на израненную душу. Именно это мне нужно было услышать. Эти простые, но такие важные слова, которые мне почти не говорили. Слова прощения и поддержки. Мне казалось, что я никогда больше не услышу ничего подобного. – Ами, – Хейзел крепче сжала мою руку. – Да, ты пережила ужасные вещи. Ты была вынуждена защищаться. Это не делает тебя убийцей. Это делает тебя жертвой, которая смогла выжить. А голоса… мы разберемся с ними.