– Тебе нужно потихоньку начать говорить предложениями, – её голос звучал ободряюще, но в нём проскальзывали нотки беспокойства. – Понимаю, что больно, что связки ещё не восстановились полностью, но это необходимо. Так доктор сказал. Нельзя всё время прятаться за бумажками. Каждый новый звук – это ещё один шаг оттуда, из больницы, от этого всего. Ты ведь справишься. Ты сильнее, чем думаешь.
– Я… я не могу, Грейс, – мой голос, несмотря на все старания, вышел сиплым и едва слышным. Казалось, каждый звук отзывается болью в горле, напоминая о долгих месяцах насильственного молчания. – Это… слишком. Трудно.
Я отвернулась, вглядываясь в окно. Серые осенние листья падали, и мне казалось, что они отражают моё собственное состояние.
– Трудно, – повторила я, медленно, словно пробуя слова на вкус. – Как… кусок льда. Горло.
Грейс обеспокоенно склонила голову. – Да, я понимаю. Но представь… представь, что будет, если ты сможешь им всё объяснить? Тебе, например, мне. Рассказать, что произошло на самом деле, а не только эти обрывки мыслей. Что ты не маньячка, а жертва. Жертва! – она почти выкрикнула это слово, вкладывая в него всю свою уверенность и злость на несправедливость.
– Жертва… – прошептала я, и это слово показалось мне чужим. Разве жертвы наносят «16 ударов»? Разве жертвы должны отправляться под суд?
– Да! – с жаром подхватила Грейс. – Тебя вынудили. Это была самооборона. И ты им это докажешь. Но для этого тебе нужно говорить. Говорить уверенно. Давай попробуем вместе. Ещё раз. Медленно.
Она снова взяла мою руку, её пальцы были теплыми и крепкими. Я почувствовала, как в ней зарождается маленькая надежда. Надежда, что, возможно, мой голос, какой бы слабый он ни был, действительно является ключом.
– «Я…» – начала Грейс, побуждая меня.
Я сделала глубокий вдох, стараясь не думать о боли. – «Я…» – мой голос прозвучал чуть громче, но всё ещё был хриплым.
– «Была…» – подсказала она.
– «Была…» – повторила я, чувствуя, как в горле что-то разминается.
– «Вынуждена…»
– «Вынуждена…» – это слово далось сложнее, но я справилась.
– «Защищаться», – закончила Грейс.
– «Защи… щаться,» – последнее слово вылетело почти шёпотом, но это было уже целое предложение. Предложение, которое содержало в себе мою правду.
Грейс широко улыбнулась, и в её глазах появилась искорка.
– Видишь! Я же говорила! Это только начало. Маленькие шажочки, но они ведут к большой цели. Ты умница, Аманда. Ты будешь говорить. И ты будешь оправдана. Я верю в тебя.
Её вера на мгновение отогрела меня изнутри. Но потом я снова вспомнила про улики, про суд, и холодный страх вернулся, сжимая моё горло. Говорить – это одно. А убедить всех в своей невиновности, когда ты на глазах у полиции висла над отцом, держа нож в холодном охвате – совсем другое.
Пока я мысленно перебирала в голове все произошедшее, рука сама потянулась к вилке. К моему удивлению, я съела все остывшие макароны, которые остались в тарелке. На щеке вдруг задрожала одинокая слеза, словно отзываясь на невысказанные эмоции. Оправдали, да. Суд признал мою правоту, самооборона. Но что толку? Мнение народа не изменилось. Убийство отца… Эти слова до сих пор отдаются эхом в моей памяти, и, наверное, стали самой большой моей травмой. И, возможно, ошибкой.
На улице уже начало темнеть. Я легла в постель, и странное предвкушение охватило меня. Завтра мой день рождения. Может, мне правда стоит попытаться отвлечься? Сделать вид, что всё как прежде?
А если?.. Если маньяк всё-таки нападет на меня? Мысль об этом была пугающей, но… другой. Как размышление о чем-то неизбежном. Что ж, даже если так, значит, я готова. Готова защищаться. Мне не в чем себя винить. Я не рождалась такой. Я такой стала. И я больше не собираюсь прятаться. Если эта тварь, этот монстр, посмеет напасть на меня, или, что ещё хуже, на тех немногих, кого я люблю – ему придётся ощутить вкус стали на своём горле. Я покажу, кто такая дочь Лары Хьюз и Эдмунда Лиарда. Я покажу, на что способна.
глава 21: Мой день рождения
Утро началось с резкого, какого-то нервного стука в дверь. Сердце ёкнуло – слишком рано для обычной суматохи, слишком неожиданно. Выскользнув из-под тёплого, чуть шершавого одеяла, я босиком прошлась по прохладному, гулкому паркету. Неужели Грейс и Митч так быстро? Но за дверью стояли они – моя команда, мои друзья: Амбер, Бритни, Майкл, Энди и Мэтью.
– С днём рождения, Ами! – их дружный крик, подхваченный взрывом хлопушки, заставил меня вздрогнуть, но тут же расплыться в широкой, немного сонной улыбке.