– Энди, я ведь люблю тебя… – шепчу, и слезы льются, соленые ручьи боли и отчаяния. Сердце разрывается, будто когти его раздирают.
– Плевать мне на твои чувства! – он кричит мне в лицо. Его крик — похоронный звон, эхом разносясь по ушам, предвещая смерть. – Теперь ты знаешь всю правду!
– Как вы могли… – шепчу я, дрожащими губами, не веря в этот ужас.
– А это – заслуга Бритни, – говорит Майкл, и ледяной шок снова пронзает меня. Бритни… Милая, добрая, всегда готовая помочь. Как она могла стать частью этого кошмара?
– Не буду скрывать, – произносит Бритни так спокойно и обыденно, словно речь идет о смене погоды, или школьном расписании – это не первое жертвоприношение. Думаешь, мой папочка сам навернулся с лестницы и сломал себе шею? Ха! Нет уж! В свой последний день, он опять избил меня из-за того, что я хочу стать режиссером. Я не выдержала. Подкралась к нему, выждала момент, когда он будет проходить мимо лестницы, и сломала ему шею одним отточенным движением, словно уже являлась профессиональным убийцей. Повезло, что он был тощий и хилый – с ним было легко разделаться. В общем, своё первое жертвоприношение во имя искусства я совершила в четырнадцать лет. Да и какая разница, он не участвовал в моём воспитании, лишь оставлял синяки и кровоподтёки. Я стану режиссером на зло ему. Посмотрим, кто теперь будет на вершине успеха. А твой отец? Как думаешь, кто подлил яду в его безумную душу?
– Что? – я не хотела верить ни единому её слову, каждое из которых вонзалось в меня, как отравленный кинжал. В груди всё сжалось от невыносимой, всепоглощающей боли. И не только от их мерзких признаний. Новообретённая рана, щедрый подарок от Майкла, тоже давала о себе знать, напоминая, что я всё ещё жива. Но сейчас оставалось только терпеть и слушать, словно приговорённая к пытке. Но, как ни странно, головокружения отступили, кровь перестала хлестать ручьём. Видимо, удар пришёлся не слишком глубоко, оставив мне шанс.
"Я выживу, чего бы это ни стоило. И вы все заплатите за это, каждой каплей пролитой крови!"
– Галлюциногены, которыми ты травилась! Это я подложила их тебе, – продолжала плести свою мерзкую паутину Бритни, и от этих слов меня снова бросило в ледяную дрожь, словно я оказалась на краю самой бездны. Я слушала её, словно загнанная в угол, обречённая на верную гибель. Она нанесла мощный удар по моему сознанию, по моей вере, по моей жизни. Она давала мне то, от чего я теряла себя. – Именно они порождали все эти кошмарные галлюцинации, превращавшие твою жизнь в ад. Хотя, признаю, мы действительно талантливо сыграли свои роли, надув не только тебя, но и весь свет! Наверное, ты и понятия не имела, что твой отец тоже принимал их, становясь марионеткой в моих руках. Когда у твоего папочки начались проблемы со здоровьем, я уже вынашивала свой гениальный план о сногсшибательном фильме, но подходящих уже существовавших убийц с подходящей харизмой рядом не оказалось. Тогда я взяла таблетки твоего отца и подменила их на галлюциногенные. Потом я начала подбрасывать ему свои идеи, когда он находился под кайфом, нашептывая ему на ухо, как сказки на ночь, и он безоговорочно слушал меня, словно загипнотизированная жертва.
Я слушала, раскрыв рот от ужаса, пытаясь переварить этот ядовитый поток признаний, разрушающий мои представления о мире. Слёзы старалась сдержать, не показывая им своей слабости. Теперь, они не дождутся, не заслуживают ни единой моей слезинки! В каждой клетке тела поднималась волна ярости, требующая немедленного выхода, готовая разорвать их на куски.
– Так вот, – продолжала вещать Бритни, словно, не замечая моей внутренней бури. – Я сразу заметила, что твой отец виртуозно владеет ножом, ведь он, как ни крути, охотник. Правда, охотиться на кроликов – это слишком банально для моего шедевра. Поэтому, как только я увидела, что он страдает от душевных мук, я намекнула, что убийства могли бы стать своеобразной терапией, спасением его угасающего разума. Конечно, конечной целью должны были стать ты и твоя драгоценная мамочка. Но когда ты опередила события и убила его… – она громко выдохнула. – О, я была в ярости! Ты разрушила всю мою идеально выстроенную, гениальную картину! А того плюшевого мишку, которого я с такой любовью подарила тебе в больнице, планировалось положить на твою могилу, а не на твою кровать! Кстати, я так и не рассказала тебе, что прошептала тебе на ухо, когда вручала этот проклятый подарок. Готовься услышать сейчас, потому что я помню это до сих пор, каждое чёртово слово!