Но мои размышления прервал хрип. Энди. Открыв глаза, он скорее походил на оживший кошмар: осколок стекла изуродовал глаз, лицо залито кровью, но в единственном зрячем глазу плескалось прежнее безумие. Цепляется за жизнь, как пиявка. И пистолет по-прежнему в руке.
– Я убью тебя! Твой мозг будет растекаться по полу, обещаю! – прорычал он, срываясь в кашель, и тут же бросился на меня, повалив на пол. – Как мило! Не прошло и года, как я снова направляю на тебя пушку, – прохрипел он, упиваясь моментом. – Клянусь, все пройдет быстро и безболезненно, ты просто заснешь
. – Хорошо, но можно сказать кое-что на прощание? – выдохнула я, стараясь подавить панику, что ледяной рукой сжимала горло.
– Что же? Очередное "я тебя люблю"? Как мило.
– Нет! – выпалила я. Пользуясь его замешательством, ловким рывком выхватила нож и вонзила ему в бок. Хватит играть в поддавки. Теперь это игра на выживание.
Энди взвыл, дернулся, пытаясь нажать на спусковой крючок, но пальцы дрожали, соскальзывали. Пистолет бесполезно щелкнул. Он попытался вырвать нож, но я наседала, нанося удар за ударом. Ярость, копившаяся все это время, вырвалась наружу. Он кричал, извиваясь, а я перекатилась на него сверху, вонзая лезвие снова и снова. Тринадцатый, четырнадцатый… Я не хотела останавливаться, гнев застилал глаза, превращая мир в красную пелену. Лишь после двадцатого удара, задыхаясь и дрожа всем телом, я остановилась, подняла окровавленное лезвие, будто произнося тост.
– Хочешь убивать? Убивай. А теперь заткнись и сдохни!
– Аманда, остановись… Я же… Я же люблю тебя! – прохрипел он, сквозь стиснутые зубы. Мольба. Слишком поздно.
– Да плевать мне на твои чувства, – выплюнула я. – И еще: лучше снимать пистолет с предохранителя, прежде чем стрелять, безмозглый ты ублюдок.
Злость придала сил, удары обрушились с новой яростью. Плечо горело огнем, каждый новый удар отзывался болью во всем теле. Но я уже не чувствовала себя. Словно берсерк, ведомая лишь жаждой мести. Тридцатый удар… Я бы продолжала, пока от него не осталась бы каша, но вдруг сквозь пелену ярости пробился голос. Хейзел.
– Аманда… – выдохнула она, глядя на меня с немым ужасом. – Неужели это ты?
Ее глаза Полные разочарования.
– Нет, нет, нет, я могу все объяснить, просто… – И тут я увидела свои руки. По локоть в крови. Красной, липкой. До меня дошло: я перешла черту. Потеряла себя. Сколько бы еще ударов я нанесла, если бы не Хейзел? Отвращение к самой себе захлестнуло с головой.
– Не двигаться, Лиард! – заорал полицейский, врываясь в комнату следом за Хейзел. – Ты, – указал он на Хейзел. – Отойди в сторону! – Несколько стволов наставили прямо на меня. – Ты пройдешь с нами в участок, дашь показания.
– Я не убийца! – крикнула я в отчаянии. Не должна позволить им забрать меня.
– Тогда почему ты вся в крови и с ножом в руках? – усмехнулся полицейский, глядя с презрением. – Я сказал: Брось. Нож.
И я послушно поддалась. «Тюрьма лучше, чем смерть». Хейзел быстро вывели из дома.
– Стойте, прекратите, она не виновата! – лишь слышала я вслед от нее.
Но было поздно. Меня быстро повалили на пол. Я особо не сопротивлялась. Один из полицейских подошел ко мне и посмотрел на мое лицо.
– Господи всемогущий. Она не в своем уме. Везем ее в больницу.
Меня подхватили за руки и скрутили. Я издала тихий всхлип. Больно, черт бы вас драл!
– Мисс Лиард, вы имеете право хранить молчание. Все что вы скажете может быть использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить адвоката он будет предоставлен вам государством. Вы можете перестать отвечать на вопросы в любой момент, даже если допрос уже начался. Вы понимаете свои права?
– Да, сер… – все что смогла проронить я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла, пытаясь понять, что только что произошло и что я натворила.
Меня принялись тащить в полицейскую машину. Рана болит, мне хочется блевать. Голова буквально взрывалась, но все это уже не имело смысла. Хейзел стояла на улице прикрыв рот рукой.
– Нет, быть не может.
На этом сюрпризы не закончились. По всей видимости, звуки сирен привлекли где-то два десятка людей. И видеть меня они явно не хотели. «Гори в аду, стерва» «Душительница» «Психопатка». Привычно летело мне в спину. Теперь они правы, как бы ни хотелось мне это признавать. Хотя, быть честной, я думала о другом. Казнят ли меня? Посадят на электрический стул? Хотя суда еще не было, но мандраж уже мелко колотил меня внутри.