*БУ-У-у-у*
Гулкий хлопок, почти без вспышки. Всю группу «медиков» раскидало по полу станции. Некоторые были тяжело ранены. Другие и вовсе лежали без движения. Под их телами растекались лужи крови. Никто не заметил, как с осколками разбитой брони, Молох выкинул гранаты с боковой разгрузки. Хотя, нет. Один весельчак все же заметил и уже направлял дробовик для второго выстрела. Правда и для него взрыв не прошел без последствий, оглушив и замедлив. Достаточно для того, чтобы Молох успел поднять за шиворот одного из «врачей», отброшенного к нему взрывом и прикрылся им. Тот был еще жив:
— Шест, нет! Не стреляй!
*Пуф-ф*
«Живой щит» превратился в ошметки. Его ноги упали на пол, а остатки туловища полетели в стрелка, брошенные Молохом. Попал. Мертвец зацепил дробовик и на мгновенье отвлек Шеста. На миг, но достаточно, чтобы техник приблизился вплотную и перехватил рукой дуло его оружия.
— Значит, Шест?
— А у тебя есть имя? Бронированная жопа?
— Молох.
Они замирают. Дробовик блокирован, но и техник безоружен. В таких случаях обычно начинается возня за оружие, но в их — продолжился разговор.
— И кто дал тебе это имя, Молох?
— Я сам себе его дал.
И снова мгновенье тишины. И… разговор продолжился:
— Вот же… — вместо веселых ноток, в голосе Шеста слышна грусть. — Оказывается и так бывает.
— А кто дал имя тебе?
— Те, кто приказал зачистить наемников на этой станции. Одни идиоты привлекли внимание к себе, а может зацепить и нас. Действуем на опережение, тактика, епта. С одним кораблем закончили. Остался этот. А тут ты, как шило в жопе. Но шило тупое и безоружное.
Молох дернулся. Непонятно. Шест схватил свое оружие покрепче, думал отберет. Но вместо того, чтобы попытаться его выдернуть, техник прижал самого стрелка к себе поплотней. Обнял его, отпуская дробовик.
— Без оружия, — произнес Молох, когда противник попытался высвободиться и направить на него дробовик. Не получилось. Длина ствола не позволяла. А вот сама возня дала возможность технику высвободить одну руку. Он опустил ее к поясной разгрузке.
— Без оружия. Зато броня получше твоей.
Щелчок. Писк. Его узнает любой пехотинец. Граната активировалась прямо в разгрузке.
Хлопок. Звонкий, яркий. Он не был похож на гулкий удар до этого.
Броня Молоха выдержала. В пластины на животе никто не стрелял. Были и основные, и дублирующие. А вот у его противника назрела проблемка. Бок, что до этого принял на себя первый взрыв, в этот раз не выдержал повторной атаки. А ведь Молох специально перехватил его именно так, чтобы взрыв был максимально близко к этой точке. Броню, что пряталась под пончо, раскурочило и вырвало кусок бока с парой ребер. Но крови не было. Вместо крови на пол стекала маслянистая, черная жижа.
Ноги Шеста подкосились. Он начал падать, но его придержал Молох. А потом медленно опустил, глядя на свои перчатки, измазанные в этой черной жиже.
— Значит, он все же доделал чертов эксперимент? — Техник говорил тихо, из-за дыхательной маски его мог слышать только Шест.
— Не-а. Я брак, Сорок Седьмой. Бракованная партия. Меня вышвырнули и продали корпоративникам раньше остальных. Чтобы окупить затраченные на экземпляр расходники.
— Получается еще остались…
— Да. Такие же покорные псы… как и я. Запомни это и в следующий раз… выходи с оружием… кха-кха… — парень закашлялся. Из его рта полилась эта непонятная жижа.
— Зачем, Шестидесятый? Ты ведь знал, что там дополнительная броня. Почему стрелял?
— Ты всегда был… предусмотрительным… братик. Рад… что ты выжил. Выжил. Теперь… теперь они не узнают… этого от меня.
Рука парня упала на пол. Из горла вырвался последний, хриплый вздох.
— Извини, братик. Я так и не отдал тебе старый долг, — Молох нащупал рукой дробовик Шестидесятого. Снял с его пояса бокс с патронами. И активировал внутреннюю связь. — Капитан Морган.
— Да, Молох.
— Готовьтесь к вылету. Вам опасно тут оставаться.
— Подожди. А ты что задумал? И… Стоп! У тебя все это время работала связь⁈
— А я… Я навещу одних недобросовестных работодателей, — щелчок затвора. Оружие было готово к работе. — Дайте мне полчаса, капитан.
Глава 13
Глава 13
Барабанная дробь. Непрекращающийся стук пальцев о приборную панель. Это нервы. Осознание всей глубины своей вины. Своего… соучастия.
Диспетчер станции смотрел на ряд рабочих мониторов. Ряд ярких картинок, среди которых черными прорехами бросались в глаза выключенные экраны. Это цена его невмешательства, его результат. Последствия добровольного соучастия. Да, он не держал в руках оружия, но чем его команды лучше тех вердиктов, что отдает судья перед казнью? Хотя… судья хотя бы действует по закону. А тут… Не стоит придумывать историй, диспетчер прекрасно знал, что творилось за черными экранами. Прекрасно понимал, какие вещи не должны регистрироваться искином. Награда же — всего лишь его спокойствие. Вот же, дешевка.