Гулкий выстрел.
Разрывающийся с такой яростью воздух ничем иным, кроме выстрела тяжелой винтовки, просто быть не мог. Пиратский капитан услышал его за мгновенье до того, как стоявшему рядом молодому пареньку оторвало руку. Тот закричал, падая на продолжавшую полыхать землю.
Выстрел.
Пробегавший мимо Хромого пират, лишился головы, забрызгав лицо своего капитана кровью и мозгами. Шутки кончились. Их лагерь превратили в скотобойню. Вырежут всех, под прикрытием дыма и огня, и плевать на численное превосходство.
Выстрел.
Еще один пират падает под ноги старику, заставив того остановиться. Грудь раскурочена, видны кости. Его хрип мало заботит Хромого, того беспокоит лишь одна жизнь — своя. Впервые он радуется своим травмам. Протезы позволяют бежать даже там, где разлилось и полыхает топливо, не выискивая безопасного пути.
Рывок со спины. Старик оборачивается и видит знакомого паренька. Вместо руки у него торчат ошметки кожи и мяса, лицо обожжено, одежда тлеет.
— Старик, помоги. — он держит его за одежду, пытаясь встать на ноги.
— Извини, пацан, не до тебя сейчас, — нож, висевший на поясе, быстро занимает место в ладони, а потом его лезвие ударяет парня в глаз. — Из-за тебя можно и не успеть отсюда слинять, идиот.
Шутки кончились. Хромой бежит к тому самому дальнему кораблю, что стрелял по незнакомцу. Его люк открыт, и дежуривший пират уже врубил движки. Главное, чтобы этот идиот не вспомнил за люк и не закрыл его. Пытаться открывать и лезть в другое судно — это смертный приговор. Именно по таким, в первую очередь, работает затаившийся стрелок.
— Да, блять! Сука, получилось! — Лишь оказавшись внутри корабля и закрыв люк, Хромой позволяет себе выплеснуть эмоции. Теперь ту пукалку этот мудак может себе в жопу засунуть. Против корабельной брони она ничто. Но, лучше перестраховаться. — Чего встал? Взлетаем!
— Так это… А парни? — Пират, занявший место пилота, растерян. Пусть не друзья, но знакомые, сейчас бегают по пылающей земле, падая один за другим с простреленными головами.
— Дебил, а если у этого отморозка что-то потяжелей его винтовки есть? Рискнешь проверить? — Жизнь слишком хорошо научила Хромого, что лучше отойти и ударить в спину, чем топить до последнего. — Пусть все утихнет. Крысы вылезут из шахт и тогда мы вернемся и превратим их всех в фарш! Поднимайся, говорю!
Корабль дернулся из-за неумелого управления, но все же начал потихоньку набирать высоту. Судну достался не лучший пилот, но выбирать не приходилось.
На фоне танцующего у шахты огня ни пилот, ни сам Хромой, не заметили три мелькнувшие у входа вспышки. Очень знакомые вспышки. Кажется, это называлось штурмовой пехотный лазер. Атаку успели зафиксировать лишь взвывшие сканеры, но слишком поздно. Яркая вспышка, на мгновенье ставшая небольшим солнцем, озарила все вокруг и пылающий корабль рухнул в болота, северней лагеря.
Тем временем из шахты выходили люди. Они были вынуждены двигаться аккуратно, ведь вокруг все еще догорало топливо. Измученные и худые, в изорванных робах Дипкор. Трое, относительно крепких парней, тащило в руках те самые штурмовые лазеры. Все слишком изнуренные для глупостей, когда из пламени пожара перед ними вынырнул Молох.
Парень тяжело опирался на свою винтовку. Он использовал её как костыль. Второй рукой придерживал бок. Корабельный лазер все же зацепил его. Броня на боку была раскурочена и на землю стекала темная жидкость, мало похожая на кровь.
— Свободная гильдия наёмников рада приветствовать вас, господа. — четко произнес Молох и рухнул на землю, теряя сознание.
Глава 20
Глава 20
Можно ли разговаривать с кем-то, не разбирая слов? Слышать и понимать собеседника, но не умом, а чем-то совершенно иным. Просто чувствовать то, что хотят до тебя донести, осознавать суть этой информации. Как оказалось, да. Быть может, именно так общается мать со своим чадом, или понимают друг друга самые родственные души.
Сорок Седьмой не знал, «чувствуют» ли этот голос остальные? У него не было возможности задумываться о таких вещах. Боль поглотила сознание парня. По-прежнему хотелось всё закончить, но тогда в мозг врывался этот «голос». Его уже не было слышно так четко, как в первый раз, но Сорок Седьмой «понимал» каждое слово, не слыша их… и боль отступала. Само осознание того, что ты не один, помогало? Сложно сказать. Это не сравнить с тем, что ты чувствуешь, будучи рядом с братьями. Они тоже мучались, их присутствие никак не уменьшало его агонию. А вот этот «голос», тут всё иначе. Словно старый наставник, он всё понимал, находил правильные «слова». Наполнял сознание парня своим присутствием.