Златин муж. Остроумно.
Китаврасов. По правилам движения, если нанее пешеход ступил, автомобили должны остановиться, пропустить. НаЗападе так, говорят, и происходит.
Златин муж. Про Запад чего только не говорят.
Китаврасов. Даи у нас, в Прибалтике, в Таллине. Но в Москве реально этого не получается: столько пешеходов, что машинам тогдаи с местане стронуться.
Злата. В Москву, в Москву, в Москву.
Китаврасов. Вот нормальные люди и поступают не по правилам, апо реальной обстановке: ждут, когдав потоке возникнет просвет.
Златин муж. До вечераможно прождать. Я в Москве бываю: транспортатам...
Китаврасов. И должен признаться: ни разу не видывал психа, который стал бы бороться занеукоснительность правил движения явочным порядком: бросаясь по зебре под прущие нанего грузовики.
Старик. Рельефно нарисовано.
Китаврасов. А я с этими вот статьями... книжками... Свобода, дескать, слова, свободасовести. Конституция. Вот и сбили.
Златин муж. Я слышал про их методы.
Китаврасов. Хорошо еще, что не совсем насмерть.
Златин муж. Подстроили автомобильную катастрофу?
Китаврасов. Я метафорически. Обыск. Еще обыск. Арест. Лефортово. Микроинфаркт.
Златин муж. Микроинфаркт? В вашем возрасте?
Китаврасов (Старику). Вы-то, должно быть, знаете, что такое Лефортово. Сейчас там, правда, комфорт, чистота. Вежливость.
Златин муж. Я знаю, что такое Лефортово. Вспомнил. По радио слышал. По Голосу Америки. Хоть и глушат, акое-что иногдауслышать можно. У нас приемник хороший: Sony.
Китаврасов. У меня было навыбор: семь строгого плюс пять по рогам, или...
Златин муж. Как это: по рогам?
Старик. Ссылка.
Златин муж. А-а. Я, кажется, даже и про вас слышал. Про Китаврасова. Только думал, что Китаврадзе. Вы -- знаменитость.
Злата. Попроси автограф.
Китаврасов. Семь плюс пять или отречение, немедленное освобождение и... эмиграция.
Злата. Сто девяностая прим?
Китаврасов. По сто девяностой полагается максимум три, я бы пошел наэто, но они обещали, если буду упираться, переквалифицировать в семидесятую. То есть, с антисоветским умыслом.
Старик. И вы поверили?
Златин муж. Семь плюс пять -- по нынешним временам много.
Китаврасов. Не исключено, что такой выбор действует посильнее банального мордобоя.
Златин муж. Николай Антонович отсидел десять, в ссылке вот -- всю жизнь, однако, по нынешним временам...
Старик. Квалифицированный мордобой -- тоже, знаете, средство эффективное.
Златин муж (упрекая). Всю жизнь, и даже умирать здесь собрался!
Старик. Особенно, когданиже пояса.
Злата. Помолчи, милый.
Китаврасов. Все равно, вам сравнительно хорошо пришлось: почти сплошь интеллигенция. Свои.
Старик. Нам пришлось замечательно.
Китаврасов. А загремишь к уголовникам...
Старик. СтранаЛимония.
Китаврасов. Я говорю: сравнительно.
Старик. Но выборанам и впрямь не оставляли. Если уж попадал в Лефортово...
Златин муж. А чего помолчи?
Китаврасов. И вы осуждаете.
Старик. Напротив.
Китаврасов. Ничего. Переживу как-нибудь. Послезавтраутром мой самолет до Вены.
Старик. Послезавтра?
Китаврасов (взглянув начасы). Собственно, почти завтрауже. Мне бы в таможне торчать, книги пробивать навывоз, ая...
Злата(пародийно). Да-а... вообще-то трагедия.
Златин муж. И вы не боитесь оставить... родину?
Китаврасов. Место рождения? Я оставил его почти тридцать лет назад. И не по своей воле.
Злата(пародийно). По воле рока.
Златин муж. Но вы ведь могли в любой момент прилететь. Одного сознания, так сказать... И потом, я имею в виду родину с большой буквы.
Китаврасов. Я этих разных букв в родине и человеке не понимаю.
Златин муж. Я не уговариваю -- просто интересуюсь. Не боитесь, что сердце разорвется от ностальгии? У некоторых, говорят, этаболезнь не излечивается в принципе.
Китаврасов. Простите заличность, но ваши предки не побоялись, кажется. А вы, судя по всему, отлично здоровы.
Злата. Браво, Андрей Емельянович! В яблочко!
Златин муж (обиженно). Моих предков изгнали.
Злата. У него только однаболезнь: комплекс полноценности.
Златин муж. Ты обещала, Злата.
Злата. Не рассчиталасил.
Златин муж. Обещалане обижать.
Злата. И недооценилатвою глупость, милый.
Входит ШарлоттаКарловна.
ШарлоттаКарловна. Простите, Николай Антонович. Хромыху опять плохо.
Старик. Так оно и должно быть.
Златин муж (Старику). Панкреатит?
Старик. Да, поджелудочная.
ШарлоттаКарловна. Что делать, Николай Антонович?
Старик. Что тут поделаешь.
Златин муж (авторитетно). Панкреатит -- вещь серьезная.
Старик. Везите в больницу, кладите под капельницу. Авось Бог милует.
Златин муж. А не милует?
Старик. Тогда -- операция.
ШарлоттаКарловна(Китаврасову). Здравствуйте.
Старик. Но лучше б до операции не доводить.
Китаврасов. Здравствуйте.
ШарлоттаКарловна. А вы сами не сходите, Николай Антонович?
Старик. Чем я могу помочь?
ШарлоттаКарловна. Уж вы-то!
Старик. У меня, видите, гости.
Злата. Дружкав беде оставляешь?
Старик. Не пятидесятый год -- в больнице врачей полно.
ШарлоттаКарловна. Никак не пойдете?
Старик. Незачем.
Злата. Ай дапапочка!
ШарлоттаКарловна. Тогдая побежала?
Старик. Беги.
ШарлоттаКарловна. Стало быть, так и передать, чтоб под капельницу?
Старик. Так и передай.
ШарлоттаКарловна. Ну, я побегу?
Злата. Тебе ж, Лотта, давно сказано: беги.
ШарлоттаКарловна. Я побежала. (Уходит.)
Злата(понюхав воздух). Эфирное создание.
Златин муж. Видишь! Панкреатит! А ты говорила: Хромых, Хромых... (Выпивает.) Так о чем мы дискутировали?
Злата. Вы дискутировали о родине.
Златин муж. Точно!
Злата. С большой буквы.
Китаврасов. Вопрос, конечно, имеет право насуществование. Но в самом общем виде все равно неразрешим. Если я не слишком утомлю вас своими проблемами...
Старик. Напротив.
Злата. Мы ж тут как медведи, в глуши!
Старик. Злата!
Злата. К нам столичные пташки залетают редко.
Старик. Выйди сейчас же в другую комнату!
Злата. Со столичными проблемами.
Старик. Я тебе что сказал?!
Злата. Даеще про которых Голос Америки.
Старик. Я хозяин в своем доме?
Злата. Спасибо, хоть не наулицу. Ми-лый! (Уходит вместе с мужем.)
Старик. Не сердитесь нанее. Мечется как мышонок по клетке -- весь нос в синяках.
Китаврасов. Мужане любит.
Старик. Самавыбрала.
Китаврасов. Онатогдасовсем молодая была.
Старик. Развелась бы давно! Ах нет! кудатам! Коль, говорит, вышла, должнанести крест до смерти.
Китаврасов. Вон оно что.
Старик. Разве кресты-то так носят? Датут и не муж. Онас устройством жизни согласиться не может. Не нашей, авообще.
Китаврасов. Weltschmertz?
Старик. Обычно этим переболевают в более нежном возрасте.
Китаврасов. Всемирная диссидентка.
Старик. Я, помню, еще в гимназии переболел.
Китаврасов. Мировая скорбь.
Старик. Или совсем под старость, вот как Хромых. Он спивается, Шухман прав. Но почему спивается?
Китаврасов. Спиваются, Николай Антонович, потому что спиваются.
Старик. В златины же двадцать четыре...
Китаврасов. Ей только двадцать четыре?
Старик. Поздний ребенок.
Китаврасов. Вы вот не спились.
Старик. К сожалению, не спился.
Китаврасов. У меня всегдабыло столько друзей, приятелей. Жена. Выйдя же из тюрьмы я вдруг обнаружил, что совсем одинок.
Старик. Естественно.
Китаврасов. Тюрьма, видите ли, вынимает человекаиз общества, самапо себе, независимо от последствий.
Старик. Вы раскаялись искренне?
Китаврасов. Согласитесь: ужасно пошло сидеть заполитику, не будучи к ней причастным. Питая даже некоторую... брезгливость. Еще и зарабатывать наэтом политический капитал.