– Да, после смерти Миранды я, признаться, находился в растерянности, – разглагольствовал тем временем Макферсон. – Но теперь… я, конечно, понимаю, что не стоит делать поспешных выводов, но, по-моему, нас вновь ждет успех, и не меньший. Думаю, этот ход будет удачным.
– Простите, но, к сожалению, я совершенно не в курсе дела, – ответил Джесон. – А в чем, собственно, будет состоять этот ход?
– Идея принадлежит Касси. Она собирается взять интервью у сенатора Хааса, и не только взять интервью, но и сделать о нем целую передачу.
Джесон похолодел.
– А о чем именно должна быть эта передача? Случайно, не о его соперничестве с Руфи Нестер? Не о том, в чем она его обвиняет?
– Я-то бы хотел, чтобы это было именно так, – вздохнул Макферсон. – Но, к сожалению, она задумала снять этакий сладкий льстивый панегирик. О том, какой-де сенатор хороший. И Вэнс ее всецело поддерживает. Вы же знаете, они с Хаасом большие друзья… Будь на то моя воля, я бы как следует вымазал в грязи этого сукина сына сенатора… Но что поделать, мне дорого мое место.
– Может, эта идея принадлежит Вэнсу?
– Да нет, же, говорю вам, это все с подачи Касси. Вроде как Миранда оставила ей какие-то наброски или что-то еще… Я не особенно очарован их последним сюжетом о Бронксе, но теперь у нее есть шанс продемонстрировать, на что она действительно способна. Впрочем, я и так почти уверен, что у этой девочки есть будущее.
Между тем Чарлз включил все пять телевизоров, стоявших в комнате, и съемочная группа прилепилась к их экранам в ожидании «Неприятных новостей».
– Всем привет! – раздался вдруг знакомый баритон, и в комнате появился Магнус – в черном смокинге и с огромной бутылкой шампанского в руках.
– Кто его сюда позвал? – тихонько спросила огорченная его появлением Касси.
– Видишь ли, я встретила его в коридоре перед тем, как идти сюда, – прошептала Шейла. – Он был в смокинге, и я не смогла устоять.
– Будь осторожна, – предупредила ее Касси.
– Не волнуйся. Я ведь уже большая девочка, не так ли?
Но шампанское в подарок Магнус принес не ей.
– Дорогая моя, – проговорил Магнус, подходя к Касси. – Я так горжусь вами. Передача замечательная. Как, впрочем, и вы сами;
– Но не я одна делала эту передачу, Вэнс, – пробормотала Касси, покраснев. – Все заслуживают похвалы.
– Ну, конечно, – ответил император, открывая бутылку. Пробка вылетела и упала рядом с Джесоном. – За «Неприятные новости»! – воскликнул Магнус. Он налил шампанское в бокал и протянул его Касси. – Можно тебя ненадолго? – спросил Джесон Магнуса через час. Все это время с растущим удивлением он следил за Касси, чье внимание целиком и полностью было приковано к императору. Каждый раз, когда Джесон смотрел в ее сторону, он замечал, что ее взгляд устремлен на Магнуса. Знай Джесон Касси чуть похуже, он бы решил, что она еще, чего доброго, заигрывает с этим человеком.
– О, конечно, Джесон, – ответил Магнус. Они вышли из комнаты, где в самом разгаре было шумное празднество. – А почему такая конспирация? – нервно спросил Магнус, глядя, как Джесон оборачивается, словно боится что кто-то их подслушает.
– Я хотел поговорить с тобой насчет передачи о Хаасе, Вэнс.
– О чем именно, позволь спросить?
– Ты и впрямь думаешь, что это хорошая идея?
– Ну, сначала я так не считал, но потом она захватила меня.
– Она – это в смысле Касси?
– Нет, идея. Уж не ревнуешь ли ты ко мне опять? – расхохотался Магнус. – И скажи честно, что тебя больше волнует – Касси или Хаас?
– Ты же знаешь, как я отношусь к Тони. И мне кажется, что направлять к нему Касси – не лучшая идея. Ты уверен, что он еще способен трезво оценивать то, что происходит?
– Не слишком. Именно поэтому-то я и хочу сделать о нем сюжет. Передача Касси, возможно, сгладит то нехорошее впечатление, которое усиленно пытается создать о нем Руфи Нестер.
– Значит, ты хочешь реабилитировать его? Но зачем? По-моему, он уже перестал быть нам полезен.
– Не зарекайся, Джесон. Никогда не знаешь наперед, кто тебе может завтра пригодиться.
– Я не хочу, чтобы Касси влезала во все эти дрязги между сенатором и Руфи Нестер.
– Но почему, Джесон? Ты не хочешь, чтобы она имела успех, прославилась? Тебе не нравится, что маленькая деревенская мышка становится звездой?
– Меня не волнует то, кем она становится.
– Ты боишься, что она станет похожей на Миранду? Мне жаль, что ты это не приветствуешь. Я лично очень бы желал, чтобы она была похожа на свою сестру. Такая она гораздо больше пришлась бы мне по вкусу.
– Вэнс, прошу тебя, оставь ее. Не порть.
– Ты что-то в дурном настроении сегодня, – Магнус отступил на шаг и с усмешкой произнес: – А кто ты, собственно, такой, чтобы диктовать мне, что мне делать?
Джесон с нетерпением ждал той минуты, когда, наконец, компания телевизионщиков уберется восвояси. Далеко за полночь с облегчением затворив за ними дверь, он поднялся наверх и увидел, что Касси стоит у окна и задумчиво смотрит на улицу.
– Что с тобой, Касс? У меня такое ощущение, что нас разделяют тысячи миль…
– Может быть, так оно и есть, – спокойно заметила она.
Его сердце сжалось от боли в комок.
– Но почему, Касси? Что случилось? Что я такого сделал?
– А почему ты решил, что ты что-то сделал? – Она повернулась к нему. – Может быть, просто я что-то совершила? Впервые в жизни, Джесон, я добилась настоящего успеха в своем деле. Я упиваюсь успехом! Я чувствую, что у меня начинается новая жизнь. Здесь, в Нью-Йорке. У Магнуса.
– Ты рассуждаешь совсем как Миранда, – с грустью сказал он. – Я даже знаю, что ты скажешь дальше: мне не до тебя сейчас, у меня слишком много дел.
Она взглянула ему в глаза и увидела в них боль. Он неуверенно поднял руку, и она испугалась даже, что он ударит ее, но он только ласково коснулся ее щеки.
Касси задрожала. От страха или от возбуждения? Она не знала. Но сейчас это не имело значения. Джесон обнял ее, и она поняла, что не в силах его оттолкнуть. Весь вечер она была преисполнена решимости не подпускать его к себе, но стоило ему заключить ее в свои объятия, и сердце Касси оттаяло.
– Я так соскучился по тебе, – шептал он, целуя ее губы. А в ее голове, словно молот, стучали слова Миранды: «Никому не доверяй. Не доверяй никому». Ей вспомнился ее жуткий ночной кошмар. Но Джесон прижимал ее к себе все крепче, целовал все более страстно… она забыла обо всем и окончательно потеряла голову.
24
– Ты снял, как он пожимает руку этой кикиморе в инвалидной коляске? – спросила Шейла Гарви, одного из операторов, когда они сели в машину.
– Мы засняли его пожимающим руки абсолютно всем, – ответил он, усмехаясь. – Этот парень удивительно здорово пожимает руки, поскольку его собственные и так постоянно трясутся.
– Что ты имеешь в виду, Гарв? – спросила сидевшая на первом сиденье Касси. Машину вел Фредди, другой оператор. А на заднем сиденье теснилась Шейла, Гарви и Кэл, звукорежиссер.
– То, что у нашего многоуважаемого сенатора сухое горло, – ответил Гарви, закрывая крышку камеры. – Я случайно заметил, как он втихаря лакает прямо из горла огромной бутылки.
– Я надеюсь, ты ничего не отпустил в его адрес? – спросила Касси, глядя, как автомобиль сенатора отъезжает от здания школы в Бруклине, где они только что отсняли Хааса.
– Нет, я лишь попросил у него глоток.
– Что-о?
– Да он же дурака валяет, Касси, – вмешалась Шейла, которая кокетничала с Гарви и всячески подчеркивала, что знает его как облупленного. – У Гарви весьма специфический юмор, который не всем понятен.
– Да как же тут обойтись без юмора, когда такое творится? – проворчал Гарви. – Приволокли какого-то старого пропойцу, заставляют нас его снимать, а обращаются с ним, словно он папа Римский. Черти что! Клянусь, на следующей же съемке возьму с собой камеру в сортир и запечатлею, как он там хлещет виски.