Последнее звучало двусмысленно, но пренебрегать полученной информацией было верхом глупости, поэтому я решила сразу же воплотить инстинктивно возникшую задумку.
Обернулась к своему сотлевшему телу и скоро полетела к нему навстречу. Хотела было войти в сгнившую оболочку, как столкнулась всё с той же преградой.
— Доступ к прикосновениям, а не к проникновению, Проклятая…
— Хватит! — не выдержала я, готовая накинуться на мужчину. — У меня не имя умерло! Александра я! А-ЛЕК-САНДРА! Никакая не «Проклятая»!
— Телу даётся имя при рождении и оно же отнимается после смерти. Твоё имя давно вписано в этот бланк, — мне указали кивком головы на пыльную бумагу на столе. — А это означает лишь то, что сейчас ты — ни-кто.
Мне не было обидно от услышанного, а наоборот — руки так и чесались, чтобы съездить по довольной физиономии одного нравоучителя. Если он думает, что я добровольно откажусь от своего имени, то хрена с два ему! Я — Александра! И этот факт исчезнет лишь тогда, когда смерть придёт по мою душу. А до тех пор останусь при своём мнении. И точка!
Согласовав про себя, откликаться на «Проклятую», но помнить об «Александре», я молча приблизилась к своему трупу.
— Куда выносить? — уточнила нарочито пресно.
— Туда, — снова кивок, но в сторону тёмного прохода. — Там на выходе сразу небольшой уступ. С него и сбрасывай, — меня снисходительно проинструктировали.
Досадно, конечно, расставаться с самой собой таким жестоким образом, но даже современная медицина бессильна перед полностью прогнившим телом. Потому мне ничего не оставалось, кроме как схватиться за покрытые плесенью джинсы и стянуть себя на пол. От неожиданной тяжести я уронила собственный труп.
— И как мне его нести прикажешь? — громко возмутилась вслух, но, оглянувшись, мужчины уже не обнаружила. — Класс! Просто супер!
Чертыхаясь всеми известными проклятиями, мне-таки удалось оттащить себя за ноги на несколько метров. А дальше стояла непростая задача: в проходе царила непроглядная темнота. Отпустила конечности тела и подошла к столу со свечой. Попробовала схватить винтажный канделябр — рука прошла сквозь него, а я осталась при пустоте и с нерешённой задачей.
Пробираться через дебри мрака — не прельщало. Искать пропавшего Кристиана — и вовсе было чревато мучительными последствиями. Я оставалась при единственном выборе.
— Эх, и за что мне это наказание… — ворча под нос, подобно старой карге, вновь подняла ноги трупа и, медленно плывя по воздуху, потащила его наружу.
Как оказалось на практике, глаза прекрасно ориентировались в темноте, точно при солнечном свете. Правда, примерно раз пять я ненароком угождала в каменные стены, из-за чего изрядно содрала посиневшие ступни ног. Чуть было не оторвала собственную руку. То есть бывшую руку… Изрядно встряхнула лакомившихся гнилью червей, но, в конечном счёте, выбралась из длинного коридора.
Солнце ярко светило над головой, но я не ощущала ни его тепла, ни холода завывающего ветра, — только крепко сжатые в ладонях ноги. Подошла ближе к неровному уступу и застыла в немом ужасе. Умела бы я свистеть! Да тут не то, что тела не останется — даже мокрого места не будет! Казалось, будто я на пике Джомолунгмы! А почему тогда здесь нет снега? И что это за место вообще? Пусть у меня и слабо с географией, но такого определённо не существует на Земле!
Снизу виднелись раскиданные концы скал, что сверкали точно острия точеных ножей. Между ними изредка проплывали сизые дымки облаков. Где-то выступали обрушенные утёсы и срезанные рёбра, снизу под которыми не было видно земли… Почему-то меня не покидало ощущение, будто эта необычная гора парит в воздухе. Однако, несмотря на это предположение, прощаться с собственным трупом было жутко… Если я когда-то и могла допустить мысль о подобной кончине, то определённо не в таком сценарии!