Я сочувственно потёрла мягкое место. Вправила перекошенную челюсть на место и со свойственной злостью посмотрела обидчику в глаза. Я стремительно вскипала, все мои фибры вибрировали на грани терпения. Если эта блондинистая сволочь издаст хоть ещё единое слово, то я устрою ему представление у чёрта на куличках! Любое слово — и он сам сбросит своё бренное тело с того треклятого утёса! Клянусь… чем осталось!
Однако мужчина обставил меня на несколько шагов, просто приблизившись ко мне и опустившись на корточки. Кристиан понимающе протянул руку и коснулся призрачной щеки. Ласково погладил, заглядывая в широко раскрытые глаза напротив, в чьих так и застыли не вымолвленные слова: «Что за нах…?».
— Я много веков наблюдал за подобными тебе, — тихо начал он. — Ваша вибрация особенная… Неповторимая и невероятная. Каждое её слово несёт впечатляющий шифр, что так и не терпится разгадать. И это, поистине, прекрасно! Однако, — меня резко схватили за шею и сдавили её у основания, — сучка блондинистая, только посмей ещё раз подумать обо мне в таком самом русле. Будешь сожжена заживо!
Мне было нечем дышать. Глазах застилала пелена сизого тумана. Что… происходит? П… почему… Ах! Хлёсткий удар пришёлся по израненной груди. Да, что ж такое!..
— Уяснила? — прошипел мой посмертный кошмар.
— П-по…нятно… — сипло отозвалась я.
Меня тотчас отпустили и я камнем рухнула на бетон. Тело било нервной дрожью и будто бы лихорадило от нанесённых увечий. Из груди вновь клубились алые пары, веки пылали жаром, точно при высокой температуре. Я попыталась приподняться, но трясущиеся руки не выдержали и лицо снова проехалось по грязи. Никогда прежде не чувствовала себя столь никчёмной и немощной. Я верно опускалась на самое дно, откуда не было видно уходящих лучей света. Я теряла саму себя на этом самом бетоне. Быть может, я накрутила себя по привычке? Что, если так и было изначально? Что, если я была той каплей болота, которой сейчас напомнили об истинном месте и предназначении? Мне стало страшно… Александра… Нет, Проклятая…
— Пойдём, — приказали мне и я, не став перечить, покорно склонила голову вниз и неспешно последовала за Кристианом.
Мимо скучно проносился серый пейзаж обветшалых двух- и трёхэтажных домов: где-то кренились стены, у некоторых поросли сырой плесенью кровли или же покрылись коррозией железные черепицы, что загибались на глазах, а у кого-то и вовсе разрушилось больше половины родного очага.
Мне было вдвойне больно наблюдать за открывшейся картиной, что так напоминала сюжет собственной жизни. На мгновение целый мир прекратил для меня вращаться, точно сломанная карусель, что давно позабыла счастливый детский смех. К горлу незаметно подкатывал неизбежный ком отчаяния. Я мертва… Меня нет среди живых… Но самым пронзительным было осознание того, что именно здесь теперь моё место.
— Ну, доброго времечка, дорогой! — просвистел кому-то мужчина пока я, удручённая печальными мыслями, плелась позади. — Ой, какие мы стеснительные! Что ты, сладенький? Я же, любя, по твою душу… Ой, а куда это мы собрались? — приторный голос Кристиана начинал раздражать и тогда я рискнула выглянуть из-за его спины и посмотреть на «сладенького».
— Чёрт тебя за левую пятку… — ошалело выдала я.
— Знаешь, чуть позже я выскажусь о своих подозрениях насчёт твоей нездоровой любви к чертам, — кинули мне через плечо. — А, может, даже сведу с одним, — а после снова обратился к своей жертве: — А ты у нас бессмертный, смотрю, раз смеешь так открыто удирать от меня! — и он залихватски присвистнул.
Золотые кудри поднял незримый ветер, а после тело мужчины окутал самый настоящий вихрь, что мерцал яркими вспышками электрических разрядов. Сейчас Кристиан походил на ещё более кровожадного зверя, которого будто выпустили на волю после долгих лет изолированной жизни. От него веяло беспощадным хладнокровием, предвкушающим азартом и ненасытной жаждой. Мужчина входил во вкус, а страх убегающего лишь подливал масла в бушующий огонь.