Названный «дом» оказался внушительных размеров крепостью, замурованной в гору. Комнат было не сосчитать, как и картин в парадном холле: стоило с коридора зайти в одну, как она вела в пять ещё других, каждая из которых не имела выхода обратно! В такие моменты я всё же была рада за «приставленного» надзирателя, ибо петлять мне до не скончания веков в логове несносного ищейки! Интересно, а у остальных такие же «хоромы»? Если да, то уж лучше казнь, чем подобие богатого тюремного заключения! А в том, что это унылое место являлось воплощением «жизни за решёткой», я не сомневалась: Кристиан ещё ни разу не покидал своего «дома» вне «рабочего времени», а как относился к окнам — просто песня циркового шоу!
Одним днём — или вернее ночью? — я застала мужчину, сидящего на одном из подоконников. Грустно уткнувшись лбом в запотевшее стекло, он с упоением что-то втирал тому на неизвестном языке, а после аккуратно и нежно протёр его, с большим уважением поклонился и опустился к следующему. И так, пока не обошёл все… С каждым разом он не прекращал удивлять! То с одним посмеётся, с другим всплакнёт, с третьим пофилософствует, с четвёртым пофлиртует, а десятому и вовсе проспорит деньги! Я решительно не могла свыкнуться с мыслью, что какое-то окошко имеет свою неповторимую душу и может быть привередой. Да ещё похлеще самого хозяина! А ведь таких изобретательных днём с огнём не сыщешь! У него определённо не все дома. Или это мои шарики за ролики…
Сегодня передо мной приветливо распахнули двери той самой кухни, где и состоялось наше с осьминогом радушное знакомство. Как вспомню, так вздрогну… Брр! И где только Кристиан отловил этого липкого типа? От него же мокрые дорожки остаются! А мне потом бесконечно подтирать за ним! Где справедливость, м?! Молчат. Все молчат, словно язык в одном месте… Но не будем о грустном.
Разбираться начала с паутины. Всё шло в правильном русле, но лишь до тех пор, пока я ненароком не навернулась: наступила на край волочащегося полотна, который свисал с плеча позади, и нехитро шлёпнулась, вновь разгоняя в стороны только собранный столб пыли. Мало того, пока я энергично вертелась на спине в попытке выпутаться от упругих пут, Нар, наконец, отмер и решил мне помочь. Уж лучше б он продолжал стоять на месте! Благодаря его вмешательству моё тело в одно мгновение превратилось в прочный кокон гусеницы, но с высунутой головой наружу. Хотя нет. Скорее, я больше смахивала на ожившую мумию! Метнула раздражённый взгляд на восьминогого слугу, а у того на водянистом рыле ни один мускул не дрогнул. И для кого весь этот цирк был устроен? Нет, я конечно, давно мечтала о кружевном платье. Но не такими жертвами!
Впрочем, меня так и не распутали, не объяснив причины, поэтому пришлось ждать Кристиана. А как только он явился, на меня сразу донесли! И не постеснялся же, скотина мокрая!
— Лишь воспитательных целей ради, господин, — безапелляционно заявило «дитя» природы и отвесило почтительный поклон. — Были нарушены четыре пункта.
Это кто тут с обязанностями не справляется?
— Враньё! Чистой воды враньё! — вклинялась я под гнётом чувства нестерпимой обиды.
— Слушаю, — проигнорировал хозяин, развернувшись ко мне спиной и всецело доверяя мнению своего верного слуги.
— На Северном Арсане посажено пятно грязи, Пиковый мечен свежей трещиной в левом углу, снизу, одно из зеркал-близнецов разбито вдребезги и, — осьминог метнул на меня сощуренный взгляд, из-за чего я невольно поёжилась, — у Проклятой чрезмерно развязной язык на высказывания испытываемых чувств. Это всё.
— Благодарю, Нар. Свободен. — Слуга испарился, а на меня перевели бесстрастное выражение лица.
С опаской опустила голову, рассматривая кокон паутины с неподдельным интересом. Послышался тяжёлый вздох.