— От-тведите к нему, — было страшно смотреть в его белёсые глазницы. — П-пож-жалуйста! — неуверенно промямлила.
В ответ одна щупальца липко обвила лодыжку. Нар развернулся к противоположной стене, прибавляя скорости в движении и волоча меня за собой. В новом «доме» мало кого заботило моё самочувствие: призракам не положены ни еда, ни сон, ни чувства. Их удел — осмысление никчёмного существования пока кем-то свыше не будет принято решение отобрать и эту единственную возможность. И вот, посмотреть на меня сейчас со стороны и даже руку помощи откажешься протянуть. Кому нужна несмышлёная человеческая душа? В этой реальности ценили наличие магии или ещё каких-либо даров. А что имела я? Перо — временное явление: в любой момент у него может что-то щёлкнуть в волшебном «мозгу» — и меня тут же отправят на местную «фабрику» переработки душ…
— Господин Кристиан, — осьминог отвесил почтительный поклон, метко швырнув моё бренное тело прямо под ноги мужчине, а после растворился в ряби прохода стены.
— Вставай. Александра, — холодно скомандовали мне, а у самой фибры встряхнулись от услышанного. — Северный Арсан заждался.
В ровном голосе Кристиана слышались обида и возмездие, которое мне воздастся, стоит лишь переступить порог, ведущий в мир живых. Душа противилась своим призрачным нутром, а мне оставалось лишь покорно следовать за блондином, на котором теперь свободно развивался длинный кожаный плащ. Он скоро и с лёгкой изящностью ступал по незримым ступеням, ведущим в сторону нужного окна, попутно расправляя свободные рукава и накидывая глубокий капюшон на голову. Я шла позади, гипнотизируя идеальную осанку и с опаской посматривая на остальные створки. Меня не покидало ощущение, будто те разом все притихли и с интересом наблюдают за нами. Корни волос на голове подозрительно шевелились, а через шаг-два кто-то словно выдёргивал их по волосинке — аккуратно и шустро. Я только и успевала, что озираться в сторону увешенной стены, так и не находя хоть одного колебания сквозняка.
— Лунного плодородия и солнечного века, Лоция ака Арсан! — мужчина бодро поприветствовал круглый иллюминатор, точно украденный с одной из кают морского судна. — Приношу глубочайшие извинения за столь долгое ожидание, — Кристиан поклонился, одну руку положив себе на грудь, а второй надавив на мой затылок. — Поприветствуй, — ядовито прошипели мне.
— Добрый день… — имя почтенного окна так некстати вылетело из памяти, — хм… А… А! Ака Северный Арсан! — выкрутилась, как смогла, за что мою шею сзади ощутимо сжали. Я стояла, согнутая под углом девяносто градусов и боялась не то, что шелохнуться, даже звуком лишним пискнуть! Напор ищейки очень давил не только на мою совесть, но на «возможное завтра». Если оно, конечно, не окажется «последним сегодня»…
Но не успел Кристиан и рта раскрыть для очередного упоминания моих интеллектуальных способностей, как спереди от нас послышался торжественный звон колокольчиков. Я осмелилась оторвать взгляд от мрамора, что находился от моих ног на расстоянии нескольких десятков метров, — четыре створки, что разделял крест по середине, весело захлопали в разные стороны. Они открывались то вовнутрь, то наружу, издавая чарующее, тонкое звучание. Окно откровенно веселилось, если не насмехалось над сложившейся ситуацией.
— И вам звёзд на небе при ясной ночи!
Раздался стук самого великого колокола — стекло исчезло, а на его месте появился тёмный, безоблачный небосвод с редким мерцанием рассыпанных белых горошин.
— Прыгай, — меня толкнули в спину, но я вовремя схватилась за деревянную раму.
— Нет! — запротестовала, во все глаза таращась на мелкое отверстие. — Я не пролезу!
Стоило догадаться, что слушать меня и в помине никто не будет. Но попытаться стоило! Правда, в конечном счёте, я с ветерком полетела вниз головой. Руки судорожно комкали юбки платья, пока мысли пребывали в режиме «заморозки». Краем глаза я видела, как мужчина чинно ступает по эфирной лестнице, после чего ловко спрыгивает на землю. Я же приземлилась, не изменяя себе и своим традициям исключительного невезения, — зарывшись наглухо в почву. Уже успела познакомиться с сотнями червей и даже несчастным кротом, которого спугнула своим послесмертным «обаянием», однако, нашу беседу бестактно прервали, вырвав меня наружу. От резкой смены положения перед глазами двоилось, а ватные ноги решительно отказывались стоять на месте, качая тело круговыми движениями.