Я камнем осела на пол, продолжая обессиленно гладить стену саднящими руками.
— Кто-нибудь… Мама… Мамочка… — еле слышно шептала в пустоту. — Кто-нибудь… Пожалуйста…
Лицо упало в трясущиеся ладони, а тело опрокинулось на бок. Я прижалась к молчаливой стене головой, содрогаясь под тяжестью невыносимой тишины. Истерика достигла своего зенита…
Время ползло мучительно медленно. Казалась, оно садистски растягивалось в беспросветную вечность. А я всё неподвижно лежала, не открывая зарёванного лица. Как же хочется уснуть, чтобы проснуться и смыть с себя ледяной водой остатки кошмарного сна…
Сбоку послышались скользкие шаги, подошва которых неприятно почмокивала, прилипая к мрамору. Слуга? Я не могла поднять головы, что внезапно потяжелела чугуном и остро пульсировала ноющей болью. Мне было стыдно отнимать руки от лица, но я заведомо знала, что придётся это сделать и покорно предстать перед хозяином дома в своём истинном обличии, на которое мне честно указали. Что ж…
— Господин ждёт, — предсказуемо отозвался Нар, отточенной веками речью. Однако, пристально осмотрев моё потрёпанное состояние, когда я переступила через себя и опустила руки на пол, силясь подняться, слуга напрочь выбил меня из колеи своим внезапным предложением: — Вам помочь?
Хмыкнув что-то невразумительное, я ощутила на талии влажную щупальцу, которая осторожно поставила меня на ноги.
— А теперь попрошу следовать за мной.
Неловко переступая с ноги на ногу, я упорно подбивала ползущие чужие щупальца. А в моменты, когда на чужую собственность покушалось всё тело, с мышиным писком взмахивая руками, ко мне сдержанно оборачивались с дружелюбным выражением лица, которое больше напоминало занесённый кирпич, что сейчас метнут в мою сторону. Но каким бы разгневанным слуга ни был, я мысленно уже давно благодарно расцеловала его. Если бы не он, возможно, мою душу разъело в той самой комнате, где стояла страшная тишина…
Меня вывели в парадный холл. В нём царили шум и гам неумолкающих окон. «Червовая» раздражительно хлопала створками, пока её перекрикивал истеричный стрёкот «Павлина» из выпуклого стекла. «Якорь» бушевал и совершал наплывы в сторону к неравнодушной «Белке», которая кокетливо прикрывалась рыжей меховой шторкой. «Дамы» цвета каберне шушукались очередными сплетнями, периодически охая и ахая пышными рюшами, пока их подоконники складывались весёлой гармошкой, издавая надрывные звуки страдающего туберкулёзом. Сверху посыпались выщипанные перья, кто-то задушевно крякнул и в сердцах хлопнул створкой. За спиной протирающего ухо Кристиана разбилось стекло. Мужчина интенсивней зачесал в ухе, плотно поджимая губы. На мрамор с грохотом свалился надкушенный карниз.
Я озадаченно смотрела на развернувшийся спектакль «новобрачного периода», напрочь позабыв о недавней трагедии всей моей жизни. Было в этом нечто особенное, торжественное и даже воинственное, особенно спущенный на голову блондина булыжник. Эх, жаль, что промахнулись! И где только достали?
— Кх-кхм, — вежливо прокашлялся осьминог.
Только сейчас Кристиан обратил на нас внимание. Его лицо приняло более расслабляющий вид, а ноги уже буквально летели навстречу, лишь бы подальше от оконного разврата.
— Благодарю, Нар. Можешь быть свободен, — слуга тут же растворился.
— А-а… — только открыла рот.
— Март, — перебили меня. — Просто март.
— А, ясно, — понимающе кивнула, а про себя отметила, как время быстро пролетело. Раздался очередной звон осколков. Я настороженно выглянула из-за спины ищейки, где теперь во всю летели клочья рыжей шерсти. — Надеюсь, нам не придётся обращаться к одному из них?
— К сожалению, выход отсюда возможен только через окна, — взгляд мужчины утомлённо скользнул по «скандальной» стене, после чего вновь обратился ко мне. — Пойдём. Время подбирать загулявшегося на свободе Проклятого.