Однако она первая осталась без одежды, и агрессия мгновенно превратилась в страсть, тем более что и одежды-то на ней толком не было, лишь шорты да домашняя маечка.
Она явно не стыдилась своего поджарого и тренированного тела, состоящего из мышц. Хотя и казалась очень хрупкой изначально.
Не успели братья опомниться, как Мария встала на колени, выпятив свою грудь второго размера, с торчащими темно-алыми сосками, будто красуясь ими, но делая это так умело, что и подкопаться было не к чему. Спустила мужчинам штаны и начала сначала одному глубоко сосать член, вбирая его до горла, а второму работать кулачком. Затем, когда Матвей чуть не кончил ей в рот, она сжала его член у основания, останавливая оргазм, и занялась Тимофеем.
Ощущение было такое, будто она готовила обоих братьев для себя, для своего использования. Умело манипулировала и даже умудрялась отдавать тихие команды.
Они оба ощутили себя неумелыми юнцами в руках опытной гетеры.
Она и Тимофею не дала кончить, зато толкнула его мягко, заставив лечь на спину прямо в коридоре, и, томно посмотрев на Матвея, мурлыкнула ему:
– Будешь смотреть или воспользуешься моей попкой, малыш?
– Я тебе не малыш! – рыкнул он, пытаясь хоть немного вернуть себе самообладание и какое-то подобие власти.
Но омежка, словно ощутив, что альфа злится на её самоуправство и слова, тут же закивала, опустила покорно глаза вниз и нежным голоском пролепетала:
– Конечно, как будет угодно моему строгому, сильному и очень взрослому альфе.
На мгновение мужчине показалось, что в её словах прозвучал тонко завуалированная ирония, но Матвей всё равно поплыл. Ведь прозвучала заветная фраза: «Моему альфе». И была она сказано таким тоном, что мужчина просто был не в силах хоть как-то противостоять этой уверенной в себе искусительнице.
А Тимофей просто недовольно заворчал и потребовал, чтобы она уже оседлала его, а затем, схватив девушку за бедра, потянул вниз, насаживая на свой член, отчего омежка вскрикнула, и на её глазах выступили слезы.
Видимо, не была готова к таким размерам.
Тимофей растерянно прижал её к себе и начал гладить по голове, успокаивая, а Матвею вдруг захотелось прибить брата за то, что он посмел сделать больно малышке-омеге.
Но она быстро пришла в себя и, улыбнувшись сквозь слезы, сказала успокаивающим тоном голоса:
– Все хорошо, мой альфа, я просто не ожидала, что у тебя такой большой член. Но уже привыкла, ведь моё тело создано для вас обоих.
Оттолкнувшись руками, немного кривясь, она уселась поудобнее на мужском члене, а затем, повернув голову, бросила приглашающий взгляд из-под ресниц на Матвея, и он понял, что уже не в силах и дальше ждать, поэтому, встав на колени, надавил девушке на спину, чтобы она опустилась на грудь его брата, ладонями прошелся в легком массаже по хрупкой спине, дошел до ягодиц, раздвинул обе половинки и увидел, как член его брата находился в её истекающей смазкой вагине, растягивая её. Это зрелище чуть не сбило его, и мужчина еле удержался, чтобы не кончить. Но взял себя в руки, обильно смочил пальцы в собственной слюне и начал размазывать смазку по анальному отверстию девушки, немного надавливая на вход.
Омежка задрожала и кинула обеспокоенный взгляд на мужчину, словно не уверенная в его действиях.
– Мой альфа, пожалуйста, разработай сначала пальчиками меня внутри попки, – пролепетала она смущенным голосом. – А то я боюсь, что не выдержу твоих размеров.
Матвей еле сдержался, чтобы не выругаться, об этом он даже не подумал, хорошо, что омежка оказалась с опытом и сама подсказала, как ему себя вести.
Но всё равно было неприятно, что им руководит девчонка. Он кинул взгляд на брата, но тот был настолько охвачен собственной страстью, что, кажется, ничего не понял.
– Я не сделаю тебе больно, у меня уже был опыт анального секса с женщинами, – выдавил он из себя, стараясь сделать тон снисходительным.
– Конечно, мой альфа, – ответила она тихим голосом, опуская глаза вниз. – Прости, что сказала тебе это. Просто испугалась. У меня не было еще опыта с двумя мужчинами одновременно.
– Всё будет хорошо, – хриплым голосом сказал он и медленно всунул один палец в девушку, отчего она застонала, прикусив свою нежную пухлую губку.