Автомобильный транспорт позволяет перемещать значительно большие грузы, от ста до трехсот пудов, со скоростью двадцать вёрст в час и выше, что в условиях маневренной войны является несомненным преимуществом. Господин барон… то есть Фонд, намерен передать Правительству Юга России сто пятьдесят автомобилей «Нэш — Квад», грузоподъемностью сто двадцать пудов каждый, и семьдесят пять автомобилей «Мак — Бульдог» грузоподъемностью триста пудов соответственно.
Кроме того, вместе с автомобилями прибудут инструкторы, которые займутся подготовкой механиков-водителей из числа гражданских жителей Крыма или военнослужащих вооруженных сил Юга России. К обучению пригодны здоровые мужчины в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. За месяц обучения по методе Надклетного — Смита каждый курсант отработает на практике приёмы безаварийного вождения, научится собственноручно производить ремонт ходовой части и двигателя автомобиля, сможет ориентироваться на местности с помощью карты и компаса, и освоит иные, потребные для эффективной работы, навыки. Это первое.
Второе. Лошадям необходимы овес и сено, автомобилям же — горюче-смазочные материалы. Не только автомобилям, но и аэропланам, танкам и иной технике. Поставки нефтепродуктов будут производиться морем из Батума, о чем достигнута соответствующая договоренность. Здесь, в окрестностях Севастополя, организуется склад-депо, в котором будут храниться потребные запасы. Склады меньших размеров необходимо устроить в Ялте, Феодосии, Симферополе, но это уже забота правительства Юга России, которому будет оказана методическая помощь. Доклад окончен, — и Селифан лихо отдал честь, хотя и был одет в гражданское. Или это военная форма? Неважно.
— Господин барон, — обратился к Врангелю Магель. — Не ломайте голову, не ищите подвоха. Его нет. Рассматривайте помощь фонда как данность. И вообще, — казалось, Магель что-то вспомнил, — не вижу, почему бы одному благородному барону не помочь другому благородному барону в нужде.
И Врангеля отпустило. Все тревоги и подозрения развеялись, как папиросный дымок на ветру. Какие подозрения, когда — деньги, танки, автомобили, да ещё Интербригада?
— Замечу лишь, что помощь Фонда только сокращает неравенство в ресурсах Вооруженных Сил Юга России и Красной Армии. Сокращает, но не ликвидирует. Всё зависит от вас, господин Главнокомандующий. От вас, и от вашей армии.
Четвёрка, вышедшая из Большого Дворца, неспешно размещалась в автомобиле, переговариваясь вполголоса.
Пареньки, сторожившие автомобиль, получили от шофёра ещё по одному леденцу.
Мотор заурчал негромко, как довольный кот на коленях хозяйки, автомобиль тронулся и медленно покатил по мостовой.
— Хорошие у буржуев конфеты, — сказал первый паренек.
Второй разглядел фантик:
— «Взлётные». Должно быть, для авиаторов сделаны. Кисленькие. Отнесу сеструхе, она давно конфет не ела.
Первый отдал свою конфету:
— Возьми и эту. У меня братьев-сестёр нету. А сейчас пора, доложить. Барон Магель, барон Магель… Ладно, дядя Гриша разберётся.
Глава 5
— У меня есть приглашение, — сказал Булгаков, протягивая лист. Голос звучал ровно, но сам-то он слышал в нём ту опаску, что приобрели люди, попутешествовавшие по неспокойной земле. Да и не путешествия это. Скитания.
— Это замечательно, — стражник, надев «плюсовые» очки, начал вчитываться в бумагу. Делал он это неторопливо, с чувством, наслаждаясь каждой минутой исполнения обязанности. Здесь и сейчас он — власть. Или считает себя таковой. Захочу — пущу, не захочу — разверну.
Стражником был мужчина лет сорока пяти, кряжистый, с обветренным лицом и усами, закрученными в два тугих кольца, будто он всю жизнь готовился к параду, да так и не дождался. Шинель на нём сидела ладно, хоть и с чужого плеча, — подбитая хлопком, она топорщилась на груди, отчего фигура казалась ещё более внушительной. Сапоги начищены до такого зеркального блеска, что в них можно было глядеться, как в тёмную воду, — это выдавало в нём человека, для которого форма была не просто одеждой, а смыслом бытия.
Печать Севастопольской Управы он рассматривал через большое увеличительное стекло в медной оправе. Водил им вдоль и поперёк, будто надеялся выудить из бумаги тайную крамолу. Но крамолы не было — печать как печать, с прежних времён: двуглавый орёл, лавры, якоря. Не найдя, к чему придраться, он со вздохом вернул приглашение Булгакову. Вздох этот был глубокий, с надрывом: эх, не судьба сегодня показать свою власть.