— Промочи горлышко, Миша, и сальцем закушай, оно хорошее, сальце — ворковал он, а потом добавил для публики:
— Мы с Мишенькой в одной гимназии учились, в восьмой, старые приятели.
Игуан Мишенька внял увещеваниям Иванова. И самогону выпил, и салом не побрезговал, и луком зажевал, с хлебом, совсем как мечтал некогда Иван Яковлевич, которому давали лишь хлеб и лук, а остального не давали.
И продолжил, вытерев губы салфеткой:
— В апреле казалось, что нужно только дружно навалиться — и всё, Крым наш. Три, четыре дня бодрого наступления, максимум неделя. По приказу Троцкого в бой пустили Первую Конную — вопреки желанию и мнению самого Буденного. Армия разбилась, как разбиваются волны о скалы. Частью пала, частью откатилась, а частью оказалась в плену. Буденный добился перевода на Западный фронт, Сталин, не соглашавшийся с Троцким, тоже теперь там, против Польши воюет. Двум медведям не ужиться в берлоге. Оказалось — вовремя! Врангель начал майское наступление и в неделю захватил Северную Таврию. Освободил, как пишут врангелелевские газеты. По сути, произошел разгром, чего уж от себя-то скрывать. Одних пленных врангелевцы взяли более десяти тысяч, множество разного рода трофеев.
И тут Врангель сказал — стоп!
— Почему? — не унималась Крашеная Выдра.
— В голову к нему я заглянуть не могу, но думаю, он не хочет повторять ошибки Деникина. Москву взять, конечно, заманчиво, но шансов никаких. А вот остановиться, укрепиться и пополнить армию, это возможно.
— Как же он ее пополнит? — спросил Жираф.
— Как обычно пополняют. Мобилизация населения, вовлечение пленных. По имеющимся данным, с ними, с пленными, обращаются хорошо, дают отдохнуть, и усиленно агитируют вступить в Русскую армию — так теперь Врангель называет армию Добровольческую.
— А если не вступят — расстреляют?
— Нет. Отправят на строительство железной дороги. Трудовые батальоны.
— Они там железную дорогу строят? — удивился Жираф.
— Строят. К Бешуйским копям, где добывают уголь. Потому многие выбирают воинский путь. Тут и мундир красивый, и довольствие по первому разряду, и даже деньги выплачивают, для расчета с населением, и вообще. Немного, зато настоящие, деньги.
— Это какие такие настоящие? — заинтересовался Кабан.
— Серебро. И военнослужащие, и служащие гражданские получают не бумажки, а звонкую монету.
— Откуда же у Черного Барона звонкая монета? — задал резонный вопрос Фазан.
— Сие тайна глубокая есть. Не знаю, да и никто не знает. Кстати, его теперь зовут не Черным Бароном, а Серебряным, серебра у Врангеля много, миллионы, и это хуже всего.
— В каком смысле — хуже всего? — это опять Крашеная Выдра.
— Большевики, берите шире, марксисты, утверждают, что главное в экономических отношениях — иметь прочный фундамент. А остальное-де приложится. Базис надстройку определяет. На занятых территориях Русская Армия расплачивается с населением — серебром! В отличие от армии Красной, которая ничем не расплачивается. Ну, и крестьяне, по своей отсталости и низкой сознательности, считают, что серебро в семь раз лучше, чем ничего.
— Почему в семь? — не поняла Крашеная Выдра.
— Это они так шутят, мужички. Народный юмор.
— Ах, юмор… Смешно, — мрачно сказала Крашеная Выдра.
— Смешно, да не до смеха. Весть о добрых и щедрых врангелевцах бодрым шагом идет по России, и мужички начинают чесать затылки — может, и неплохо было бы вернуть старые времена, когда пуд пшеницы стоил рубль — но серебряный рубль? А Врангель ещё и закон принял, земельный.
— Как «Декрет о земле»? — спросила Таня.
— Вроде него, но заманчивее. В большевистском декрете земля объявляется собственностью государства, а крестьянам даётся в пользование. По Врангелю же земля объявляется собственностью крестьянина, с правом распоряжаться по своему усмотрению и самой землёй, и урожаем. Никакой продразверстки! Урожай — твой, и никак иначе. Хочешь — сам ешь, хочешь — продавай по рыночной цене. Малосознательным мужичкам сейчас это нравится, а к осени будет нравится ещё больше.
— Почему к осени? — продолжила спрашивать Таня. У её родителей прежде была усадебка, сто десятин пашни, и остального понемножку, леса, луга, даже пруд был, и она считала себя знатоком сельского хозяйства.
— Засеяли-то мужички много меньше, чем прежде. Чего, решили они, стараться, если всё отберут продразверсткой, засеем только-только, чтобы себя прокормить, да на семена. Только продразверстка никуда не делась, армию кормить нужно? Необходимо! Пролетариат кормить нужно? Нужно. Совслужащим паек нужен? По третьей категории. Остальные как хотят, а этим пропитание следует обеспечить. И постараются, не сомневайтесь. Изымут всё, и то, что на собственный прокорм, и то, что на семена. Тогда Врангеля будут встречать хлебом-солью, если хлеб-соль ещё останутся.