Я с жадностью ухватился за исписанные листки…
Настал один из ответственных дней.
Мы ехали с Жаном на его бричке, запряженной приземистым битюгом. Темнело. Я всецело был поглощен своими мыслями. Затаенная тревога перед неизвестностью, как всегда, давала о себе знать. «Как себя вести? Смогу ли ответить на все вопросы?.. Главное сейчас, чтобы люди мне поверили… Главное — суметь организовать людей на борьбу…»
…Это была просторная комната в избе на глухом лесном хуторе. За столом на лавках разместилось восемь человек. Четверо из них — бородатые старики лет под семьдесят каждый. Все курили, и, когда мы с Кринкой вошли, над столом висело облако сизого дыма. Видимо, они не ожидали, что разведчик окажется столь несолидным субъектом, да еще в форме немецкого солдата.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал я. — Думаю, Жан Кринка рассказал вам, кто я и зачем прибыл сюда. Все вы люди преданные советской власти и хорошо знаете друг друга. Это очень важно.
Я подсел к столу. Люди внимательно слушали. А я говорил, что гитлеровцы проиграли войну и скоро Красная армия освободит Латвию. Рассказывал о дезертирстве в немецких частях, о разложении и упадке боевого духа среди немецкого офицерства, говорил о необходимости сплочения отдельных боевых групп, действующих с оружием в руках против фашистов в их тылу. Разбирая обстановку в прифронтовом районе, я сказал:
— Фронт приближается сюда. Немцы в прифронтовой полосе сжигают дома мирных жителей, уничтожают скот… Они угоняют молодежь, женщин, детей в Германию. Как все это предупредить? Надо сейчас же, пока не поздно, построить в лесу убежища, землянки, загоны для скота. Сено свезти не на сеновалы, а в лес. Малых детей и женщин укрыть в землянках, заготовить запасы продовольствия, чтобы, когда фронт приблизится, было куда уйти.
— А что, фронт близко? Когда оп подойдет сюда?
Я высказал предположение, что фронт будет здесь к зиме, а сейчас советские войска ведут бои на рижском направлении, перемалывая мощную вражескую технику.
Один бородач, почесав бороду и поблескивая глазами из-под мохнатых бровей, интересовался тем, не угонят ли его с насиженного места, когда придут советские войска, у него два сына ушли, мол, с красными, когда те отступали из Латвии в начале войны, а двух младших немцы в полицаи забрали. Придется за них, за младших, ответ держать или нет? Я твердо ответил:
— Всем, кто будет действовать против фашистов, участвовать в партизанских делах, гарантируется полная неприкосновенность.
Мое заявление прозвучало убедительно, и, судя по выражениям лиц, люди были довольны нашей встречей. Я еще раз призвал создавать партизанские группы для помощи наступающей Красной армии. Фамилии участников встречи обещал передать советскому командованию.
(Забегая вперед, скажу, что спустя несколько месяцев, уже будучи у своих, я по записной книжке и по памяти передал советскому командованию оперативные сведения по Латвии и сообщал пофамильно о латышах-патриотах, с оружием в руках боровшихся против гитлеровцев.)
А пока шел деловой разговор.
— Мы окажем любую посильную помощь, — сказал один из молодых латышей.
Другие его поддержали:
— Скажите, что нужно делать?
— Мы готовы.
— Не подведем!
Я попросил их назвать фамилии предателей, работающих у гитлеровцев, тех, кто помогает оккупантам угонять население в Германию, кто грабит жителей. Затем сказал, что мне необходимо знать, где находятся немецкие военные склады, аэродромы, расположение гарнизонов, — словом, любые оперативные сведения по этому району.
— Товарищ Кринка, как человек опытный в военных делах, распределит между вами обязанности, и каждый сообщит ему все, что сможет. Это и будет первое задание.
Потом я обратился к старику, у которого два сына служили в полевой полиции.
— Очень вас прошу, папаша, узнать, по своей ли воле они служат немцам?
— Какой там черт по своей воле! Взяли их, и все!
— Так вот, папаша. К вам особая просьба. Поговорите с ними серьезно. Их нужно подключить к нашему делу. Тем самым они снимут с себя вину перед народом.
Кринка поддержал меня и заметил, что эти парни могут помочь и оружием. На первое время достанут хотя бы несколько винтовок с боеприпасами.
Я посмотрел старику прямо в глаза и понял, что он готов это сделать.
— И еще одна просьба, папаша. Надо, чтобы ваши ребята раздобыли оперативную карту этого района и график, по которому батальон полиции прочесывает леса. Тогда все будет в порядке, и мы избежим облавы.