— Да, вообще, что ли охирели! — вспылил Сайга. — Какого тут чёрта творится, где наша машина?!
— Успокойся. Не кипятись ты так, — пытался угомонить Грач кричащего благим матом брата, и вспоминающего каждого родственника тех, кто разобрал их уазик.
— Мы за эту колымагу в такое Г… залезли, а эти люди просто взяли и разобрали стоящую машину на обочине, вообще без всяких сомнений! Да такого никогда не было! Просто никогда!
— Ну вообще-то было. Мы сами так делали.
— Да, мы то просто колёса сняли, а тут вообще всё! Только кабина осталась и то её сегодня вечером скорей всего заберут! Смори на надпись!
— Ладно, хватит тебе. Поехали отсюда.
Могучий Грач затолкал брата в машину новых попутчиков, и они тронулись с места, не скрывая улыбок. Всё-таки такое зрелище бывает не каждый день.
Глава 5
Ехали долго и скучно. Радио, которое слушали уже несколько часов изрядно надоело и складывалось чувство, как будто они уже слушали эту песню. Пару раз пытались ехать без него в тишине. Получалось ещё хуже. Всё лыбещейся Чингиз потихоньку начинал напевать свои песни с каждым разом громче и громче. Сначала все были не прочь послушать его. Но вскоре непонятные слова и дёрганая мелодия состоящая из заунывных завываний надоела. Радио было включено обратно.
Сто девяностый километр порадовал заскучавших людей новым геморроем. Впереди показалось странных видов сооружение. Оно было квадратное, на четырёх гравоподвесах. На крыше стояла тарелка, быстро крючась из стороны в сторону, что-то передовая или сканируя. Около стояло большое количество бронированных машин с глухими пулемётными башнями. Сидящий в них человек получал информацию внутрь по дисплею. Пара таких башен повернулась в сторону машины охотников, наведя пулемёты.
Стоящей человек с рупором не спешил его поднимать, чтобы сообщить путникам о закрытии этого маршрута. Ему нужно было узнать кто это едет. Если наёмники или учёные с рейдерами, то пусть проезжают. А вот если там охотники или бандиты, то нет. Тут нужно гасить всех. Что бандиты занимаются нелегалом, что эти охотники ползают по одному и отлавливают животных в укор указу о запрещении. Хотя, к этому указу можно приплести вообще всех. Тогда им придётся воевать со всеми людьми на этой планете. И ведь в чём проблема то. Просто планета настолько далеко ото всех, что зажравшимся властям просто в прямом и переносном смысле насрать. До того, что они узнав о начавшихся тут беспорядках, в место жёсткого подавления выпустили указ о свободном посещении фортов, и что военные представители легальной власти не имеют права чинить в них правосудие. Единственной светлой новостью в этом указе было, что всё выше перечисленное не распространяется на судимых лиц. Хоть что-то хорошее. А вот если бы ему дали взяться за этот мирок по полной, то он бы тут быстро навёл порядок. Пускай и пришлось бы повозиться. С наёмниками разных мастей, гильдией убийц в центре, потом отлов рейдеров и охотников… в общем борьбы было бы много. Хотя, если он даже взялся, то кто ему позволил? Такой большой экспорт разного наркотического дерьма из пятого мира точно кому-то выгоден. А что касается чёрного рынка, на котором можно купить отловленных животных, разные биологические образцы, экспериментальное оружие, сведения о людях и даже целый танк, конечно, старый на снарядах, но танк, блин! Говорить не приходилось. Кто вообще выставил его на торги? О чём он думает? Хотя, ясно о чём. О дырявой системы законов.
Машина быстро развернулась, всё быстрей набирая скорость.
— Командир, мы можем их достать. Производить выстрел? — протараторил сержант в рацию.
— Да, стреляйте!
Глухо грохнула ракетница, выпуская снаряд. Машина вёртко завернула, пропустив ракету дальше и скрылась, съехав в степь.
— Не попали, — командир поморщился, после направился куда-то в глубь не большого лагеря.
— Вот и как с ними вообще можно разговаривать, — возмущался Базальт. — Они сразу же стрелять начали, даже ничего не спрашивая.
Машину трясло уже половину километра по ухабистой степи. Погодка была просто отменная. Безоблачное небо, бездонной синевой смотрело на проживающих, степных животных. Солнце шпарило без всяких стеснений. От этого машина превратилась в единую парилку, а кондиционер честно не справлялся. Так же жутким грузом была скука. Монотонная равнина, поросшая большой коричневатой травой до колена и такими же кустарниками, тянулась единым полотном. От неё спасала местная фауна.