— Капец. — Павел озадаченно провёл перчаткой по сверкающей на солнце лысине. — Вот и лечись потом в государственных клиниках.
— А тут, — продолжал доктор, не сводя глаз с радиостанции, — знал бы, что настолько задержимся, с собой бы взял. Может, позвонить Одинцову? Пусть скажет Артуру, чтобы привёз.
Схватив доктора за плечо, Усачёв рывком поднял его на ноги.
— Так, а ну-ка, отставить сопли! — Тихо, но твёрдо проговорил он. — Ты понимаешь, что ты своим алкоголизмом не только себя, ты и людей вокруг угробить можешь? Как ты вообще хирургом-то работал, как никого не угробил?
— Ну, — усмехнулся Марш, отводя взгляд от лица Усачёва, — там-то я и начал бухать по-настоящему. Сначала, чтобы не волноваться. Потом, чтобы руки не дрожали.
— Н-да, — протянул оперативник, пиная траву, — приехали. Ща, погоди.
И Павел куда-то ушёл. Вскоре за палатками раздался хлопок дверями фургона, и, спустя минуту, командир вернулся со стаканом воды и двумя таблетками.
— Вот, выпей.
Закинув в рот пилюли, Марш запил их водой.
— Что это? — Скривился доктор, чувствуя горечь во рту.
— Лошадиная доза витаминов и обезболивающего. Снимает любые симптомы заболевания, в том числе и похмелья. На первое время пойдёт, потом что-нибудь придумаем.
— Спасибо, Паш.
— Да нахрен мне твоё "спасибо"? — Голос Усачёва становился всё более тихим, но тон его каменел с каждым словом, — кончай бухать, слышишь? Ты себя в могилу сведёшь. Какие у тебя проблемы, что ты так бухаешь?
— Я не знаю, Паш. Правда.
— А кто знает? Кто может знать твою ебанутую голову лучше, чем ты, а? Пошли уже.
И Усачёв решительно зашагал в направлении комплекса.
Зона 112, 09:30
До снятия блокировки учреждения оставалось меньше трёх часов. Квартету, ведущему поиск Нежильца уже давно было ясно, что сдержать объект такого уровня им не удастся, даже имея всё время мира. И пока Могилевич пытался вычитать в бумагах намёки на причины поведения Орловой, позволившей находится подобному SCP в настолько неприспособленной Зоне, Маргарита уже прибыла в комнату для допросов. Старик к тому времени уже не выглядел столь заносчиво, сказывались усталость и недосып. Он молча сидел за столом, опустив руки, легко застёгнутые в наручники.
Присев напротив, Шихобалова внимательно рассмотрела Архивариуса, постукивая ногтями по столу.
— Что? — Гаркнул дед, поведя плечом, которое болело после залома метареалисткой.
Вести допрос Маргариту не учили, поэтому приходилось импровизировать.
— Я пришла за ответами.
— Понимаю, — с готовностью ответил сотрудник. — Но вы пришли не по адресу. Всё, что я знаю, это то, что этому человеку полторы тысячи лет и у него трудная жизнь. Много жизней.
— Я видела тварей и пострашнее. Рано или поздно мы поймаем его, но вы отправитесь в тюрьму, если не поможете нам.
— Вы же метареалистка, разве нет? Разбираться в людях, странствующих между слоями реальности — ваша работа. А я всего лишь коллекционер историй, не более.
Маргарита выглядела польщённой.
— Да, я отлично понимаю, как этот ваш Нежилец существует на периферии бытия, и за какие ниточки мироздания дёргает, чтобы оставаться в нужном ему состоянии именно столько времени, сколько это необходимо. Будьте уверены, я уже изложила все свои доводы вашему внештатному детективу. Дело в другом. Ваше учреждение, в отличие от той же Зоны 400, не укомплектовано должным образом, чтобы сдерживать подобные объекты. Со стороны вашей бывшей Смотрительницы было очень легкомысленно надеятся на то, что тот объект, — мумифицирующий стул, кажется, — послужит действительно надёжным средством удержания Нежильца. Это прокол чистой воды, и мне почему-то кажется, что он не был случайным. И так уж вышло, что только вы за последние тридцать лет имели честь беседовать с этим… человеком. Поэтому я буду очень признательна, если вы приоткроете завесу тайны его аномальной природы. Тогда, возможно, я смогу его остановить.
С минуту Архивариус наблюдал за взволнованной мимикой Шихобаловой, после чего вдруг расхохотался.
— Боже, — воскликнул он, вскинув скованные руки, — как мне донести до вас простую истину? Нет никакой тайны. Здесь просто не о чем рассказывать. Тот, о ком вы говорите, просто не существует. Да, его рассказы, конечно, захватывающие, да, они имели место быть в реальности, но, единственное, кого никогда не было, — того, кто все эти истории рассказывает. Поймите, каждый, кого он когда-либо встречал, пытались донести до него эту простецкую, как три копейки, вещь.