Смертоносная энергия, шквалом проходящая сквозь объёмные стволы деревьев, сражающая на повал свирепых тварей, была остановлена быстрым и уверенным взмахом трости. Совершая телепортационные сдвиги каждые четыре шага, Вера обрушивала всю мощь тлеедов на фигуру, стоящую в тени падающих осин. Но женщина, молча парируя атаки, продолжала совершать шаг за шагом в направлении девушки.
Гнев выдавил из мозга остатки мыслей. Разделившись надвое, ведьма сместилась за спину незнакомке, и принялась наносить выпады с двух противоположных сторон.
Защищаясь правой рукой, в которой была трость, Анна Белая сжала левую руку в кулак. Подняв её над головой, она распределила движение тауматургических потоков, выстраивая щит вокруг своего тела.
— Техника доппельгангера? — Услышала Вера внутри своей головы. — Не думала, что люди ещё способны на такое.
Ведьма, не прерывая атаки ни на секунду, хранила молчание, изредка прерываемое криками ярости.
— А про технику поглощения знаешь? Гляди.
Купол вдруг обратился двумя огромными лопастями, и вращаясь подобно гигантской турбине, принялся сносить окружающее пространство. Вере показалось, что сквозь неё на большой скорости проходит ковш экскаватора смешивая внутренние органы в кашу. Это чувство удваивалось благодаря наличию доппельгангера, также попавшего в радиус поражения тауматургических сил.
— Все твои удары теперь обращена против тебя. — Заметила Анна, резко опуская левую руку.
Деревья с хрустом падали одно за другим. Тяжесть, выходившая из под ладоней женщины, придавила Веру своим весом. Раздался хруст костей, и тело оригинала рухнуло на землю. Оставшись в теле копии, ведьма сместилась выше и на мгновение оказалась над кронами деревьев. Упав спустя секунду на промёрзлую землю, она услышала лишь хруст собственных костей.
Вскочив на ноги, девушка вытянула правую руки вперёд, выпуская в реальность десятки сверхъестественных нитей.
— Попробуй отразить это, сука! — Рявкнула Вера, чувствуя, как концы тончайшей сети проникают под кожу Анне.
Преимущество нитей было в том, что они тоньше, и потому это воздействие значительно сложнее парировать. И когда незримая сеть обернулась вокруг мышц Белой, девушка рванула её концы на себя, надеясь содрать с женщины кожу. Но та, выставив ногу, подалась вперёд, словно оступилась.
Глядя в налившиеся кровью глаза Веры, старший психиатр резервации лишь ехидно ухмыльнулась. Совершив видимое, но явно не аномальное усилие, Анна оттолкнулась от земли, отпрыгивая на пару шагов назад. В тот же миг только-только наросшая кожа на руках молодой ведьмы, от ладоней и до предплечий была заживо содрана, открывая лунному свету сплетение сухожилий и мышц.
— Сука! — Взвыв скорее от досады, чем от боли, Вера рухнула на колени, рядом с мёртвым оригиналом. — Ах, ты ж блядина!
— Назовёшь меня так ещё раз, и я заставлю твой язык засохнуть, — заверила Анна, делая несколько шагов навстречу девушке, — я отлично владею не только жестовой, но и вербальной тауматургией.
Обняв себя окровавленными руками, молодая ведьма ощущала, как кровь остывает, выходя из стадии кипения. Сжав зубы в оскале, девушка усилием воли заставила взлететь несколько булыжников, лежащих в округе. Тяжёлые камни, сохранявшие покой на протяжении десятков лет, внезапно для самих себя были приведены в движение. Один за другим они устремились в голову Анны, что подходила всё ближе, ослабив бдительность и хватку тауматургических щитов. Опомнившись слишком поздно, Анна Белая успела увернуться лишь от первых нескольких камней, но последний с хрустом влетел женщине в затылок. Оставив обширную трещину в черепной коробке старшего психиатра, он отскочил на землю, чтобы вновь вернуться к прежней жизни в полной неподвижности.
У Белой помутнело в глазах. Шатаясь, словно пьяная в стельку, она безуспешно цеплялась за кору ближайшего дерева. Коснувшись места удара рукой, одетой в чёрную перчатку, она посмотрела на неё и увидела кровь вперемешку с какой-то студенистой серой массой.
— Вот чертовка! — Прошептала женщина, падая на спину.
Глаза, утратив живой блеск, закатились. Жизнь медленно выходила из тела Анны. Сознание женщины сворачивалась до размеров игольного ушка.
Поднявшись на ноги, Вера дала своей крови остыть. Горло болело от долгих криков. Шум голове утих. Деревья больше не падали, а лишь качались в порывах ледяного ветра. Было холодно. Безумно холодно!
Поскальзываясь на фарше, что остался от тел животных, девушка уходила всё дальше в чащу. Если бы в этот момент она оглянулась, и окинула взглядом сцену этого короткого побоища, то увидела бы, как среди поваленных деревьев, между забрызганных кровью стволов, изувеченных до состояния щепок, тело Анны медленно уходило под землю. Радиус интуиции, ослабший после битвы, уже не видел, как земля расступается под умирающим телом, повинуясь древним дисциплинам. Если бы только Вера обернулась, она бы узрела ту самую посмертную тауматургию слияния с материей, о которой слышала лишь из рассказов бабушки Полдень. Но Вера продолжала ковылять дальше, наплевав на мир у неё за спиной.