Сперва не поняла, о чем говорил Гордей, но когда отвлеклась от дочери и глянула на него, то зависла на мгновение, а в груди у меня поселилось необычайное тепло. Сын с новоиспеченным отцом смотрели друг на друга неотрывно, как будто устанавливали связь, понятную только им двоим. И меня пробрало до мурашек, а потом я увидела, как губы Северова расползлись в улыбке, а следом за ним разулыбался и Дениска.
Так и продолжила бы глазеть на них обоих, если бы Гордей не поймал меня за любованием. В неловкости я моргнула, встрепенулась и почему-то мне захотелось прокомментировать его замечание:
– Я может быть, тебя сейчас удивлю, но, скорее всего, у тебя была такая же крошечная пипирка.
Он бросил на меня взгляд с очевидной претензией, не переставая при этом улыбаться. И я увидела, как майор покраснел.
– И ничего не такая, – ожидаемо возмутился Северов, раскрасневшись пуще прежнего.
– Такая, такая, – закивала я, подавляя улыбку.
Пробурчав что-то себе под нос, Гордей последовал моему примеру и достал из сумки подгузник. Вытянул перед собой, повертел так и сяк, расправил, понюхал зачем-то. В общем, вливался в родительские ряды по полной.
– Ну ничего, Денька, дорастешь еще до бати, – обратился он у агукающему Дениске, который, кажется, смирился с тем, что с ним возится какой-то незнакомый дядька.
– А может, еще и перерастет, – заключила я, не отвлекаясь от дела.
Боковым зрением заметила, как Северов резко вскинул голову на меня.
– Сильно сомневаюсь в этом, – расслышала я хвастливые нотки в его ответе, но на сей раз заставила себя промолчать.
Ох, мужчины, мужчины…Ну что еще можно было от них ожидать. При любом удобном случае им обязательно нужно похвалиться своим достоинством.
Далее мы молча поменяли подгузники. Под моим строгим руководством Гордей справился со своей задачей на твердую тройку. И для первого опыта это очень даже неплохо. Да, в некоторой степени всё это выглядело комично и нелепо, но за ним было приятно наблюдать. Радует, что он не так безнадежен, как показалось изначально. Задатки у него определенно имеются.
– Не представляю, как ты собиралась справляться с двумя младенцами в одиночку. Я с одним-то еле управился. Вспотел аж весь, – майор вытер тыльной стороной ладони свой взмокший лоб. И говорил он так, словно наши судьбы предрешены, и дальше мы идем вместе по одной дороге, рука об руку.
Развить эту мысль в голове мне не дали. Внезапно кто-то постучался в дверь. Гордей стоял ближе к выходу, но никакой реакции от него не последовало. Он был на кураже, так увлекся процессом одевания, что не остановить. Но когда нетерпеливый стук повторился, он раздраженно цыкнул и гаркнул:
– Занято!
– Вы там уже минут десять торчите, – по ту сторону двери послышались недовольные мужские ворчания, – имейте совесть, туалет на всю округу всего один, а тут уже очередь собралась!
Вот только веские доводы не пронимали жестокосердного майора Северова.
– Ничего не знаю! Я бессовестный, и у нас тут важная спецоперация по кормежке двух голожопых бандитов!
По ту сторону двери поднялась возмущенная волна, целое восстание началось, а мне стало так неудобно перед людьми. Туалет ведь общий, а мы тут вчетвером оккупировали его.
– Гордей, а может, в машину вернемся? – предложила я, дотронувшись до его напряженного плеча.
– А еще чего удумала? – взбрыкнул он, загораживая своей здоровенной фигурой дверь. – У нас дети голодные, а как ты будешь их кормить? Там же таксист. Мужик посторонний, алло!
Странно, об этом я сразу и не подумала, а вот Гордей очень даже озаботился. Но не до морали мне сейчас совсем. Как-то же надо нам выпутываться из ситуации.
– Ты тоже отчасти посторонний, и ничего же, – парировала я, шустро одевая Настеньку, а затем переключилась и на Дениску.
– Вот тут ты не права, Элечка. Я свой, – решил он урезонить меня, еще и грудь колесом выпятил.
– И когда ты стал своим-то? Полчаса назад? – по привычке посмотрела на запястье, да только забыла, что с часиками своими я распрощалась еще на вокзале. Отмахнулась рукой и уложила деток в переноски, пока папаша их качал права. – Так, давай-ка освобождать уже туалет. Мне в машине и поудобней будет, а то тут не присесть нигде, не расположиться в этой тесноте нормально.
– Ох, и строптивая ты баба, конечно, – качнул головой Северов, выражая недовольство.
– Уж какая есть, – буркнула.
– Обиделась, что ли? – проницательно заглянул он в мое лицо, вставая чуть ли не впритирку. – Ну ты чего, я же не со зла.
– И не думала даже обижаться, – я увернулась от него, давая себе установку, что если еще раз назовет меня бабой, то в глаз получит.