Вадим и так не особенно помогал. И с детишками мне пришлось справляться самой. Да, они плакали, а как иначе? Это же младенцы. Если он не готов был к детям, не нужно было соглашаться. Как больно, как грустно, что мечты рушатся одна за одной.
Я думала, что выхожу замуж за любимого, а всё разрушил быт и совместное проживание. В мечтах мы с Вадькой, с которым встречались еще с университета, улетали в небесные выси, а оказались на твердой земле, где есть работа вахтовым методом, ипотека, кредиты, бедность и выживание. Дорогие лекарства. Толпы родственников со своими советами. Усталость. Отсутствие свободного времени.
Конец мечтам. Финита ля комедия.
Но я же думала, что мы вместе, мы семья, мы любим друг друга.
А есть ли любовь? Когда она кончается? Когда столкнется с реалиями совместной жизни? Кто из нас виноват? Кто не выдержал?
Грусть-тоска совсем затянула меня в свои сети, и только сладкие комочки давали надежду на то, что всё будет хорошо. Подошла к окну, глядя на яркие окна в домах напротив. Везде гирлянды, окна украшены, у всех елки…
А у нас? Почему только у нас нет ощущения праздника?
К черту! Позвоню маме. Они с папой будут рады меня видеть. Уеду к ним на новогодние праздники, а там посмотрим. Либо Вадим успокоится, либо нам придется разводиться.
Ох, даже думать не хочется о такой перспективе, но что поделать, если ему шлея под хвост попала и он решил от детей отказаться?
Решено. Уезжаю. Мы с малышами уезжаем.
Уж не знаю, как я буду к родне на электричке с детьми добираться, но лучше так, чем с мужем, который заявляет такое, что с ним и говорить потом не хочется!
Глава 2
Эля
Да только я не осознавала всего масштаба катастрофы и не ожидала, что мой тюфяк-муж настолько решительно примется устранять нас из своей жизни.
Едва я управилась с малышами и оставила их в кроватках дрыгать ножками и играться с подвесными погремушками, как раздался звонок в дверь.
Кто это к нам пожаловал? А пожаловала тяжелая артиллерия в виде дорогой свекровушки, уже выпившей у меня тонны крови!
— Вот что, Эля, — заявила она на манер своего сыночка, вызвав меня в гостиную, — квартира наша, ты здесь не прописана, так что и права качать не стоит. Предлагаю решить всё полюбовно. Уезжаешь с детьми по месту прописки, к родителям в пригород, а на большее не рассчитывай.
Я так и сползла по стеночке, глядя в холодные змеиные глаза. Вот и показала свекровь истинное лицо. Но сдаваться рано. Эля, очнись, не давай себя в обиду!
Выпрямилась и, стараясь быть твердой, вступилась за себя и малышей:
— Мои родители живут в тесной однушке, они не стали претендовать на квартиру бабушки, отдали ее мне, а я вложила деньги от продажи в новую квартиру.
— Ты метры собралась делить, Эля? Вперед, обращайся в суд. Получишь причитающееся, когда мы продадим квартиру. Только сперва надо ипотеку выплатить. А это моя квартира, я вам тут жить позволила, а теперь сдавать буду.
— Сдавать? Вадим, ты что молчишь? — с упреком посмотрела я на него.
Какие еще новости меня ждут? Предчувствие недоброго забило внутри набатом.
— Эль… Да я… Короче… Черт! — Вадим мялся, и мать взяла бразды правления в свои руки.
— Эля, давай только без истерик, надо признать, что ваша жизнь с Ваденькой не задалась. Пошла ты по кривой дорожке. Делать детей от чужого мужика, ну, это, знаете ли, — ее аж всю передернуло, и она скривилась, будто проглотила лимон, — эта затея мне сразу не понравилась, так что я хоть и дала деньги, но знала, что мой сын не будет воспитывать чужого ребенка. Ему свой нужен.
— Вадим, что происходит? — потребовала я у мужа объяснений. — Ты стоишь и смотришь, как твоя мать поливает меня грязью? Антонина Михайловна, я это слушать не буду. Я вашего сына не под гипнозом держала, когда мы решали сделать ЭКО.
— Кто тебя знает, под чем ты его держала? Может, нытьем взяла. А ребенка чужого он не хотел!
— Вадим! — подошла я к нему. — Сколько это будет продолжаться? Я не собираюсь стоять здесь и слушать…
— И не слушай, Эля, не слушай, — сжал он крепко челюсти и обозлился, — я тебе вещи соберу, отвезу вас…
— Да какие вещи? Прекратите! Зима на дворе, вечер, послезавтра Новый год. Детей пожалейте!
Мне уже дурно становилось, и выстоять под гнетом родни было непросто.
— Пусть их родной отец жалеет, — свекровь достала из сумки папку и бросила на стол кухни, — вот, Эля, ознакомься. Это досье на отца ребенка.
Мои глаза так и впились в белую картонную папку.
Да, я мечтала когда-то узнать, как выглядит анонимный донор, но старалась отталкивать эти мысли. Зачем узнавать это? К чему? У моих детей один отец, и это Вадим. Но он отказывается от них. И тут мне в голову пришла мысль.