– Ну муж, дальше что? Тебя вообще не касается, кто я. Иди, куда шел. И друга своего забери. И чтобы я тебя возле Эли не видел. Усек?
От его жесткого тона даже у меня поджилки затряслись, хоть его спокойная агрессия была направлена и не на меня. На месте Игоря и Лёньки я бы улепетывала куда глаза глядят. К счастью, они это поняли и мы обошлись без потасовки перед всем честным народом. Двор был окружен домами, и любопытные соседи непременно выглянули бы из окон, чтобы узнать, что происходит.
Некоторые бдительные бабульки даже мышь не пропускали мимо себя, не то что такой грандиозный повод почесать языки.
– Ладно-ладно, мужик, не кипишуй, – пошел Лёнька на попятную, руки поднял в пораженческом жесте и стал отступать назад, косясь на меня с укором. – Я же просто со старой знакомой хотел поздороваться.
– Тебе еще раз повторить, куда идти? Эль, пойдем, – Северов даже не думал задерживаться возле двух алконавтов, а когда вернулся ко мне, внимательно посмотрел глаза. – Ты в порядке?
Со мной не случилось ничего страшного, я даже испугаться не успела и хоть как-то среагировать, и я думаю, Гордей знал об этом. Но всё равно спросил, побеспокоился. И от его не напускной, а самой что ни на есть искренней заботы я могла окончательно разомлеть, но нервы мои пришли в боевую готовность, когда я увидела, как в окне кухни дернулась занавеска.
Двор был как на ладони, и родители точно были на кухне, в это время они обычно собирались на работу. А значит, могли нас увидеть. Северов заметил, как я напряглась.
Такого, как он, не проведешь. От его профессионального взора ничего не ускользнет.
– Надо идти, – подхватила я переноски с детьми, – а то мама будет нервничать. Мы на третьем этаже живем, из окна всё видно. И слышно… – пробормотала себе под нос.
Ключей от квартиры родителей у меня не было, и пришлось звонить в домофон. Мама очень удивилась моему приезду и сразу же запричитала, как только впустила нас в прихожую, а когда увидела сопровождающего меня мужчину, просто открыла рот и молча стояла в ступоре.
Объяснить ей, кто это такой со мной приехал и почему прямо перед Новым годом, удалось не сразу. И даже когда в дело вмешался Гордей и подтвердил мою версию, родители продолжали недоуменно хмуриться. Они буквально не понимали, что произошло. Я как могла объясняла им снова и снова, что Вадик от нас отказался и нашел настоящего отца детей, а мама всё повторяла, что ничего не понимает и мне не нужно было никуда уезжать.
– К нам еще и бабушка приехала твоя, диван заняла, – посетовала мама и всплеснула руками, – где же я тебя, дочка, размещу? Разве что на раскладушке на кухне…
Я чуть не вжала голову в плечи, настолько стыдно стало перед Гордеем за наши скромные жилищные условия. А потом до меня дошло, что она сказала. Бабушка. Папина мать. Бабушка Капа. Строгая, но справедливая. Восемьдесят пять лет, а ум всё еще острый, хватка железная и здоровье – молодой позавидует. Старая закалка. Вот бабушка, как вышла на шум из спальни, быстро разобралась, что к чему.
За телефон схватилась. А мама – за успокоительное.
– Тебе лучше уйти, – я виноватым видом подталкивала Северова на выход.
А он и сам догадался, что без него мы здесь быстрее договоримся. Всё-таки он посторонний человек. Я уже как-никак примирилась, что Гордей – отец моих детей, и мне даже понравилось видеть его в этой роли. Если уж быть совсем честной самой с собой. Но родителям и бабушке нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.
– Тогда увидимся после нового года, – решил Гордей, и мне показалось, что он не хочет уходить.
Хотя должен был радоваться, что выполнил свою миссию и может отправляться восвояси. Быть наконец свободным и беззаботным. Без обременения.
– Хорошо. С наступающим, – пожелала я ему с нервной улыбкой.
Так улыбаются, когда делают хорошую мину при плохой игре.
И вроде он должен был просто развернуться и уйти. А он всё стоял на месте.
Наконец двинулся. Но не на выход, а к детям. Прямо при моей родне наклонился и чмокнул каждого в лобик. Я в этот момент стояла не дыша, насколько меня поразила эта картина. Даже не думала, что майор попрощается с детьми так тепло.
Неужели уже привязался к ним? Быть того не может.
– Дашь мне свой номер телефона?
Достал телефон из кармана, и моя улыбка стала настоящей. Хоть на пару лишних секунд, но Гордей останется. Я буду любоваться его волевым, по-мужски красивым лицом. Смогу снова увидеть его улыбку и слышать командный голос с приятной хрипотцой.