– Черт! – прорычал я, саданув кулаком по колену.
Похоже, версия с отцовством постепенно становится очень даже реальной. И всё из-за моей безалаберности! Ну как так-то?
– Я чёт не пойму, а ты чего так кипишуешь-то? – вырвал меня из мыслей ленивый тон брательника.
– Чего-чего, а ничего, – брякнул я, насупившись, но посвящать в суть проблемы Платона не стал. Рановато еще панику было наводить. Доказательства нужны.
И тут во мне проснулась ментовская жилка. Режим следака включился.
Раскрыл улику в виде папки с документами, где фигурировало мое имя.
Нужно бы понять, каким образом мои данные рассекретились и попали в руки третьих лиц. Отсюда и плясать уже…
– Ну вот и забей тогда. Тебе ли не всё равно, что кто-то воспользуется твоим материалом? – отозвался он с беспечностью. Только было бы всё так просто. Не готов я быть отцом. Вот не мое это. – И вообще, ты должен думать сейчас о другом совсем. Потому что у нас проблемы куда серьезней появились!
– Какие еще проблемы? Что может быть серьезней, чем мои возможные дети?
– Тут Соломон собрался в очередной раз помирать. На днях он хочет собрать нас в родовом гнезде. Ты представляешь, что будет?
Представить было несложно.
Помирать наш дед собирается, как бы не соврать, раз так в пятый. И если поначалу мы с братьями относились к такой вести со всей серьезностью, по полной погружаясь в траур, то сейчас всё это чем-то напоминало дурдом по вызову.
Стоило нам пробыть неделю в родовом гнезде, как дедуля наш чудесным образом исцелялся, и сам чуть ли не палками выгонял нас из собственного дома. Но его тоже можно понять, ведь с годами мы стали всё реже и реже приезжать к нему. У кого работы невпроворот, у кого бизнес горит, у кого бои бесконечные. А у Соломона же никого кроме нас. Только база отдыха, которой он очень гордится.
– Когда, говоришь, сборы? – уточнил я, башка совсем не варила, трещала, гудела и едва ли не дымилась.
– Да вот уже. Я тебе наберу, как Тарас определится с датой вылета. Он же у нас самый деловой, хоть и младшенький самый, – Платоха едко усмехнулся, он вечно подтрунивал над нашим борцом.
– Лады, – сказал я и сбросил вызов, а потом обратился к водиле: – Командир, планы изменились. Выруливай к жд вокзалу.
– А это к какому? – уточнил он.
– Как к какому? А, черт. Их же несколько. Давай к ближайшему тогда. А если чутка притопишь, получишь надбавку к тарифу.
– Да чего бы за надбавку-то и не притопить газку, – водитель быстро скоординировался и вдавил педаль в пол.
А я всё не понимал, что на меня нашло. И зачем мне сдался этот вокзал? Но это точно не внезапно проснувшееся отцовское чувство. Неоткуда ему взяться. Нет его у меня. И не будет в обозримом будущем.
Просто чисто по-человечески стало жалко мамашу с детьми. Гордая она уж больно, как бы из-за своей гордости в передрягу не попала. Ладно сама, а дети-то.
Нет. Мне нужно лично убедиться, что с ними всё в порядке. Что они сели в электричку.
Вот убедюсь… убеждусь… Короче, удостоверюсь, тогда и домой с чистой совестью отправлюсь. Тогда и с Инной созвонюсь.
Глава 5
Эля
Ох уж эти баулы. Тяжелые, зараза. Хорошо хоть водитель такси оказался настоящим мужиком, не то что некоторые индивидуумы, помог дотащить всё до камеры хранения. Не знаю, как бы я одна справилась. Рук-то у меня не десять.
Я сверилась с расписанием электричек на информационном табло. Времени было в обрез, а еще надо было и купить билет, и накормить малышню, и созвониться с родителями, предупредить их, чтобы не приезжать как снег на голову.
– Сейчас, сладкие мои булочки, потерпите немного, скоро мамочка вас покормит.
Сердце кровью обливалось от того, как Настюша с Дениской надрывались плачем. Они словно тоже чувствовали, что их предали.
Я бы и сама разрыдалась, опустошилась бы, больно было и обида душила, но позволить себе такую слабость я не могла. Я должна оставаться сильной. Ради своих сладких крохотулечек. Я всё сделаю, чтобы они были счастливы. А если они будут счастливы, то и я буду.
А Вадим… Он еще пожалеет обо всем. Локти будет свои кусать. Чуйка так подсказывала. Ни за что не прощу его. Пусть только попробует приблизиться ко мне и моим… МОИМ детям, я ему тогда такое устрою, что потом он сам отстегнет свои кокушки драгоценные и повесит их в кладовку на гвоздик за ненадобностью. Ну просто зачем они недомужику?
На всякий случай огляделась по сторонам, проверяя, не пошел ли Вадька за мной или, еще чего хуже, Гордей Северов, ведомый отцовским инстинктом, примчался.