Дальше хуже. На пару с Сигером они избавлялись от конкуренции. И не всегда это были простые ссылки. Были и тюрьмы, были и казни.
Но вот теперь они остались лицом к лицу.
– Нет, не могли, – возражает Сигер сам себе. В лице Эвы он читает ледяную решимость. – Эва, давай начистоту. Что тебе нужно? Не рассказывай мне о том, что ты соскучилась по дому, водам и водорослям! Ты пришла ради власти. Ты пришла отнять её у меня. Но я не отдам тебе трон.
– Я знаю, – просто отвечает Эва, – я не прошу. Но я не могу уйти без борьбы.
– Я тебе помогу, – Сигер усмехается, – будет суд.
– И ты меня оправдаешь, – она не спрашивает, она уверена в решении суда, который даже не состоялся.
– Почему?
– Потому что люди не поверят в твой суд. Когда-нибудь когда станет плохо они припомнят тебе его. и я вернусь, вернусь памятью. Тебе нужно сделать меня безумной или объявить преступницей, но не думай, что я буду молчать в ответ.
Сигер смеётся. Она права и от этого ему истерично-весело.
– Тебе надо меня простить, а потом дождаться, когда я пойду против. Или тихо убить, – рассуждает Эва, и рассуждение её спокойно, словно не о своей жизни и смерти она говорит, а о чём-то рядовом.
– Я могу убить тебя сегодня, – напоминает Сигер, – но это неправильно. Я должен быть царём.
– Не получится, – тут же возражает Эва, – ты не царь и не будешь им, ты всего лишь слабак, который не может защитить своих границ, своих людей…
Она не успевает договорить. Прерывая её, на пороге появляется советник Сигера – Варно. Сам Сигер его не выносит, но терпит, потому что умён Варно, хотя и болотник всего лишь.
– Царь! Беда, царь! – Варно напуган и от того его жёлтые голоса и отливающая зеленью кожа ещё более страшны.
Сигер вскакивает. До Варно доходит, что в присутствии Эвы, наверное, всё-таки не следует поднимать панику и сообщать о бедах. Он умудряется в считанное мгновение взять себя в руки.
Сигер успевает бросить взгляд в сторону Эвы. Та улыбается. Она знает. Эту беду призвала она сама, на всё идёт царевна ради моря, ради трона, но оправдывает свои деяния целью, святой целью!
– Если это твоих рук дело…– Сигер ещё не знает беды, но улыбка сестры темнит его внутреннее море, в эту минуту ему плевать на милосердие и он способен на убийство. Но промедления нет и Сигер выскакивает вслед за советником, не ведая ещё, что случилось в море…
***
Ромул никогда бы не поверил в то, что прочёл на картах. Недаром он ненавидел старые карты! В них жили легенды и чудовища, в них плавали кракены и морские черти. Но что хуже – в них были зашифрованы места сокровищниц моря.
И кто бы сказал ему, что одна из главных морских сокровищниц находится ныне на суше?! Воля древней воды и движения земли были мятежны по отношению друг к другу и то становились друзьями, то врагами. Так или иначе, но однажды, в результате извержения вулкана, из-под воды поднялся остров.
И не знали сухопутные, приблудившиеся к теплому и радушному изножию ещё не остывшего клочка земли, что на этом остров и есть сокровищница моря. Иронично! Сокровища, отнятые у земли и у сухопутных, лежали теперь на землях сухопутных и сухопутные про то не знали.
Зато это знала царевна Эва, а теперь и Ромул.
Пришлось, конечно, изрядную часть доли раздать в счёт услуг, но зато сокровищница по приказу царевны Эвы, была опустошена. Благо, Сигер не смотрел всё время в море, да и появление Эвы на пороге родного Царства, должно быть, сбило все его планы.
Но сбил Ромул и планы Эвы. Она велела перевезти всю сокровищницу хитрой дорогой в гиблые воды, где прежде укрывалась от Сигера, а Ромул направил сокровища не туда, куда она велела, а вблизи гиблых вод, в Ледяной пролив. И там, под глубокими тайнами верных людей, не знающих толком кого и что они грабят, сохранил сокровища и от Эвы, и от Сигера…
Расчёт его был прост. И в Сигере, и в Эве Ромул видел не тех, кто заботился о море и царстве, а тех, кто заботился о троне и власти. Два чудовища встали друг против друга и теперь не могли никак разойтись в буйных водах морских. И это означало только одно – они рано или поздно сойдутся насмерть.
И Ромул был этому даже рад.
В этом буйстве интриг, что страшнее любых древних чудищ, Ромул видел только один путь – путь кого-то третьего, кто сможет взять власть в свои руки. И это не должен быть отцеубийца и цареубийца Сигер, потому что Сигер слаб и не смог вовремя решить вопрос с сестрой, что никогда не скрывала своих амбиций.