— И ты объявила Войну Создателю Вселенной? Создателю всего сущего! Да как такое могло в голову прийти? — строгим тоном выговариваю я, походя на сварливую мамашу.
— Именно так, — спокойно говорит Аналана. — Я подняла бунт, я собрала сторонников и создала армию, и именно я пошла против Создателя, рискнув всем, и как видишь, проиграла, — грустно говорит она. — Ты все и сама скоро узнаешь, Налана. Я же хочу только прояснить некоторые моменты славной истории Севара, и нашей с тобой в частности. Не буду описывать тебе создание армии менктеров, запутанные интриги и кровавые битвы. Рассказчик из меня не очень хороший, к тому же склонный привирать, поэтому переключусь на основные моменты. Выпей.
— Почему ты так стремишься меня напоить? — спрашиваю я, делая небольшой глоток.
— Так легче воспринимать то, что я скажу, — холодно говорит она. — Знаешь, почему мы проиграли, почему пал Севар, не смотря на всю свою мощь? — спрашивает Аналана, хитро прищурив глаза, придав красивому лицу хищное выражение, которое ей безумно идет. Ей или мне? Учитывая, что это собственная копия… — Наверняка, у тебя были видения, странные, необъяснимые.… Это воспоминания, прошлое пробивается наружу, сквозь пески и время, — задумчиво говорит она. — Прости, иногда у меня бывает так, что резко перескакиваю с темы на тему, скоро привыкнешь, — как-то робко говорит она, и остается только поражаться тому, как быстро меняется выражение ее лица и тембр голоса, словно идеальная актриса показывает все свое амплуа за несколько коротких мгновений. — Так о чем я? Ах, да, почему разрушился Севар, почему я стала отражением собственной тени, а ты оказалась заперта в Лимбе, без права на возвращение…
Проблески прошлого, которые ты видишь, это последний день Севара, последние мгновения твоей жизни, нашей жизни. У нас с тобой была сильная армия, непобедимая армия бессмертных существ. Был неограниченный запас Силы и оружия, над которыми трудились лучшие умы Вселенной. И знаешь, что самое смешное? Мы умудрились проиграть с козырными картами, — усмехается она, встряхнув золотистыми волосами. Можно назвать это извращенной степенью нарциссизма, но не могу оторвать от нее зачарованных глаз. — А все потому, что нас предали! — неожиданно резко говорит она, вскидывая руки в гневном жесте. Будь Аналана материальной, бутылка бесценного виски полетела бы в черную стену, вместо этого золотистая рука прошла сквозь стекло.
— Кто, когда? — тихо спрашиваю я, осушая стакан. Хочется курить, но не решаюсь доставать никотиновую палочку в непонятном месте, тем более в такой странной компании.
— Я люблю сигаретный дым, поэтому не возражаю, закуривай, — одобрительно говорит она, словно прочтя мысли. Мгновение, посмотрев в эти нечитаемые глаза, вытаскиваю из кармана помятую пачку, щелкаю зажигалкой, втягивая в легкие долгожданный дым. — К сожалению, с падением Севара многие вещи оказались утеряны. Сигареты в их числе… Конечно, остались склады с табаком, но мои дети не выносят курева, считают его отравой. Впрочем, так и есть…
— Как нас предали, Аналана? — возвращаю отражение из готовых заплутать мыслей.
— Снова заговорилась? Так бывает, когда долго нет подходящей компании, — закатывает она глаза, но быстро возвращается на землю. — Ты помнишь Башню, Налана? Помнишь, как включала непонятные кнопки трясущимися руками? В тот момент ты запускала меня, передавая созданной тобой Машине собственную память, чувства и желания. Хвала Создателю, нам хватило на это времени! Еще секунда, и на месте Севара осталась бы черная воронка! — молча смотрю на нее непонимающим взглядом, решив, что лучше не задавать вопросов. Пусть копия рассказывает все сама. — Нас убили, Налана, выстрелом в голову.
— Но Боги бессмертны. Ты сама сказала, — парирую я.
— Бессмертны, но сокрушимы. Скажи, когда ты впервые увидела Фабрику Душ, в теперешней жизни, тебя ничего не насторожило? Ничего не показалось странным, обманчивым?
— Не знаю.… Это имеет значение? Само по себе это странное место, там чувствуется энергия, власть и сила. А почему ты спрашиваешь?