— Где все люди? — тихо спрашиваю Дрейка, крепче вцепляясь в его руку. Чувствую, как разносящийся в тишине голос звучит отдаленными колоколами.
— Наверное, в зале собраний. Не бойся, Налана, они не сделают тебе ничего плохого. Ты возродившаяся Богиня Севара! Готов поклясться чем угодно! — на удивление спокойно говорит Дрейк с некоторыми нотками радости.
— Не будь в этом так уверен… — робко отвечаю я, а в животе поднимается дурное предчувствие. Ох, не все оценят энтузиазм Дрейка, навряд ли поверят в волшебную историю, в которую сама-то до конца не верю, пытаясь разумом вычленить подвох.
Мы медленно продвигаемся вперед по главной улице к возвышающемуся над всем городом зданием, кажущемуся дворцом по сравнению с остальными однотипными домишками. По виду- трехэтажный дом, к неожиданности не имеющий окон, нечто наподобие купола украшает небольшой деревянный шпиль с маленькой фигуркой на конце. Пытаюсь присмотреться, но солнечный блики слепят глаза, превращая очертания в размытые пятна. К зданию ведет лестница из нескольких каменных ступеней, у которой заканчивается или начинается дорога, а вход охраняют тяжелые деревянные двери с железными кольцами вместо ручек.
Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как мы подошли вплотную к лестнице. Застыв перед каменной ступенькой, не решаясь сделать первый шаг, оборачиваюсь на безмолвный город. «Ты виновата! Ты сделала это с нами!» — кричат в унисон бездонные глаза-окна то ли наяву, то ли выбравшись из кошмарного сна, настолько громко, что невольно закрываю уши под обеспокоенный взгляд Дрейка.
— Ты в порядке? — озадаченно спрашивает он, проследив за моим движением внимательным взглядом. — Голова болит?
— Нет, то есть да… Я в порядке. — отвечаю ему с тонкой улыбкой, а в голове неожиданно закрутился вопрос— с чего бы это он спросил про голову? Раньше охотника так не интересовало мое здоровье.
— Если чувствуешь какие-то странности, Налана, лучше молчи об этом. В Неваре этого не любят, — тихо говорит он, словно опасаясь, что нас подслушивают. Затем успокаивающе сжимает мою руку, не дав вставить и слова, тянет меня вперед за собой по ступеням, одним движением распахивая тяжелые створчатые двери.
2
Зал собраний встретил непривычным холодным светом мерцающих электрических ламп, подвешенных над потолком на тонких проводах, мерно качнувшихся маятником от проникшего в помещение сквозняка. Внутри оказалось прохладно от каменных стен, не смотря на испепеляющую уличную жару, поэтому быстро накинула на плечи болтающуюся на поясе куртку, чувствуя, как мурашки побежали марафон по коже.
Надо отдать должное, Зал Собраний производит впечатление. Массивные каменные стены, призванные поддерживать определенную температуру, создают антураж древнего замка, ярко горящие над потолком лампы уныло напоминают о канувшей цивилизации. Невольно задаюсь вопросом, откуда у них свет? Наверняка исходит по воле Богов или остался от древних машин.… Но даже света ламп не хватает, чтобы полностью осветить мрачное помещение. Искусственных солнц, как их назвал Дрейк, хватает только на то, чтобы создать светотень в районе сидящих людей, делая их похожими на скрывающихся в темноте вампиров со сверкающими жаждой крови глазами.
Мы с Дрейком медленно проходим по широкому проходу мимо расставленных поперек скамей, на которых восковыми изваяниями застыли силуэты людей, кажущихся в полумраке устрашающими тенями. Десятки, сотни, тысячи, сколько здесь набилось и как плотно они сидят, затрудняюсь ответить. Как назло, большинство ламп висят прямо над проходом, освещая импровизированную процессию из двоих человек, наверное, чтобы все хорошо рассмотрели меня, — демоницу, явившуюся из пустоши.
Проходя как на ладони под бесконечным обстрелом взглядов, стараюсь держаться достойно, не опуская глаз и головы. Нельзя показывать этим людям, что я боюсь, нельзя показывать слабость, страх.… Даже в животном мире побеждает не всегда самый сильный самец, а самый настойчивый и дерзкий. Пусть я не Богиня, они еще не знают об этом. Дрейк поверил в чудо, если его слово что и значит в этом городе, сейчас самый лучший момент это доказать.
Мы медленно подошли к импровизированной сцене, напоминающей в тусклом полумраке огромный алтарь для жертвоприношений, неровный блик стоящих вокруг свечей усиливает это впечатление. Подойдя вплотную, оказываюсь перед самым центром сцены, застыв в немом молчании, неосознанно крепче сжав успокоительную ладонь Дрейка. Когда глаза привыкли к темноте, начинаю различать темные фигуры стоящих на сцене людей в широких балахонах с закрытыми капюшонами лицами. Семь фигур, семь теней расположились полукругом, походя на древних монахов- инквизиторов, судящих ведьму.