Чем они занимались до моего появления в этом зале всем городом? Проводили какой-то ритуал, объединяющий древнюю науку и магию? К чему такой контраст технологий и старины? Нужно отдать должное, контраст производит сильное впечатление, больше чем полумрак свечей или темнота. Падающий сверху свет создает впечатление Страшного Суда перед Создателем, принося одновременно гнет и надежду. Со стороны больше походит на языческий извращенный культ, чем на поклонение древнему Божеству, но на людей весь этот антураж действует гипнотически. Даже у меня невольно затряслись поджилки, когда одна из фигур вышла вперед, снимая с головы капюшон. Взгляду открылось сморщенное дряблое лицо старика, похожее на пересохшую черносливину при свете свечей. Клочки волос торчат на лысом черепе в разные стороны, а гнилые на половину разрушенные зубы походят на звериный оскал. Однако глаза оказались на удивление молодыми и яркими, полными жизни, святящиеся искрами в темноте. Сложно поверить, что они принадлежат дряхлому старику.
—Мы Совет Невара! — заговорил он протяжным хриплым голосом, напоминающем скрежет опавших листьев. — Избранные народом посланники гласа Богов! — пронеслось громовым эхом под высоким сводами. — Кто ты такая, чужестранка? Зачем пожаловала в наш мир?
Ловлю себя на мысли, что его голос действует чарующе, на короткий момент, заволакивая сознание пеленой, заставляя мысли растворяться в голове и говорить первое, что попадет в голову. Антураж, двойное освещение, эхо, монахи- все это призвано запугать пришельца, вызвать страх, лишив воли. Напоминает хорошо поставленный спектакль признанного режиссера, мастера своего дела. Помпезность в колоссальном размахе, а как со стороны смотрится… загляденье, и только! Реши я когда-нибудь снять фильм, взяла бы эту сцену на вооружение. Ухмыляюсь мыскам сапог, слегка опустив голову, чтобы старик не заметил, попутно скидывая с себя оцепенение, и ровно, отчетливо произношу:
— Мое имя Налана. — говорю я, чувствуя из ниоткуда взявшиеся силу и уверенность в голосе. По залу пронеслись взволнованные перешептывания, темные людские силуэты задвигались, мотая головами, словно качающиеся в лесу деревья. — Зачем я здесь? Пока толком не знаю.… Наверное, чтобы помочь этому миру.
— Что ты творишь? — притянул к себе Дрейк, тихо шипя в ухо под усилившийся гомон. — Никто не имеет права дерзить старейшинам, они слушать не станут!
— Думаю, у Богини есть привилегии, или ты разуверился? — в тон ему отвечаю я под недовольный взгляд мужчины.
— Молчать! — резко выкрикивает монах, затыкая начавшийся гомон толпы. Затем, заговорил уже спокойнее в глухой повисшей тишине под пристальным взглядом сотен горящих глаз. — И как же ты поможешь нам, Налана, спасительница миров? — спрашивает старик с явной усмешкой. — Уберешь ли ты болезни и мор, косящий наших людей, будто фишки домино? Исчезнут ли твари из пустыни и возродится ли хлеб на наших полях, лишенных жизни? — одобрительное эхо волной недовольства прокатилось по сидящим в темноте людям. Старичок умеет заводить толпу, видимо пользуясь среди жителей негласным авторитетом. Жаль, не вижу лиц, сидящих на скамьях людей, так покорно поддакивающих его словам. Интересно, о чем они думают, какие эмоции испытывают, когда, возможно, перед ними стоит долгожданное спасение, медленно но верно втаптывающееся в грязь?
Самое страшное в том, что действительно не знаю, что предложить этим людям. Бывалая кричащая бравада начинает медленно опадать, как листья с умирающего цветка. Отступать поздно, деваться некуда, потому как вихри пропасти задувают за пояс, подтягивая все ближе к краю. Если выбрала роль, нужно следовать ей до конца.
— Я не говорила, что могу помочь сию секунду, — холодно, но уверенно отвечаю я, вглядываясь в сморщенное черносливиной лицо. — Для этого потребуется время и ваша помощь.
— Приходящая, что оскверняет имя Богини, требует помощи у нас, простых смертных! — глумливо усмехается старик, растягивая тонкие губы в подобие усмешки, больше походящий на оскал, чем на улыбку. — И что же тебе требуется?
— Знания, информация! — четко говорю я. — Но, вначале, я хотела бы поговорить наедине с членами совета.
— Если есть, что сказать, говори сейчас. У нас нет секретов от наших сестер и братьев! — обведя рукой сидящие полутени людей, величественно изрекает он.
— Тогда, давайте поговорим о звездах, зажегшихся сегодня ночью впервые за долгие столетия. Или о ваших Богах, исчезнувших по неизвестной причине.… А, может, лучше поговорим о Пламени Силы, что горит среди камней в пустыне? — неожиданно выпалываю я, замечая, как от этих слов лицо старика непроизвольно вытянулось, превратившись в ошеломленную гримасу. Испуганный шепот прокатился по залу в темноте. «Легенды…» — доносится до уха. — «Она говорит о легендах! Не может быть…» — Вот, чем, стали ваши Боги- детскими сказками на ночь, легендами! — уверенно повторяю слова толпы. Какой смысл в именах, если вы сами перестали верить?