Уна прижала платок лицу, даже не взглянув, насколько он чист. И так стояла перед ними какое-то время, заливаясь слезами и закрыв лицо чужим носовым платком. Уна ненавидела себя в этот момент за то, что отец и сын стали свидетелями её невольных слёз, можно сказать, её непреднамеренного унижения. Но с собой она ничего не могла поделать. Сколько продолжалось всё это? Трудно сказать.
Самой Уне показалось, что прошла целая вечность, пока она наконец протянула платок Кевину, стараясь не смотреть ни на кого из них. Кевин молча взял свой платок.
— Как бы то ни было, — проговорила она упавшим голосом и сконфуженно умолкла. Она смотрела в землю, и тут взгляд её вдруг выхватил носки начищенных до блеска коричневых туфель Кевина. Лицо щипало от солёных слёз, в горле першило. Влажные ресницы задевали щёки всякий раз, когда она жмурилась, стараясь стряхнуть с век очередную набежавшую слезу. «Кажется, после такой душещипательной сцены ему точно должно полегчать», — подумала она про себя.
— Гоните прочь эти дурные мысли! — прежним тихим голосом обронил Кевин. — Как вы только могли додуматься до такого! Там же кошка вдруг неожиданно выскочила прямо ему под колесо… Вы же знаете… Так при чем здесь вы или ваш велосипед? Нет и ещё раз нет! Вашей вины в том, что произошло, нет никакой!
Уна молча кивнула, всё еще не решаясь посмотреть в лицо Кевину. Кошка… да! Хотя, наверное, папа бы совладал с ситуацией… сманеврировал так, как надо, если бы был за рулём собственного велосипеда.
— Послушайте! — вдруг воскликнул Кевин хриплым от напряжения голосом. — Мы тут живём совсем рядом. Что если нам сейчас всем вместе отправиться домой и попить чайку, а? Как смотрите? Моя жена будет страшно рада познакомиться с вами.
Его кто? Жена?! Уна подняла голову и прищурилась, взглянув на Кевина. Потом перевела взгляд на Тео. Тот стоял с опущенными вниз плечами, глубоко засунув обе руки в карманы. Вот уже второй раз, мелькнуло у неё, он становится свидетелем её слёз. А она, в свою очередь, рыдает перед ним, словно полоумная! Рёва-корова! Наверняка сейчас радуется про себя, что так удачно свёл её со своим отцом. Хотя, наверное, дождаться не может, когда они все трое разойдутся в разные стороны.
— Спасибо, но… — начала она нерешительным тоном. — Но мне надо…
— Мы живём всего лишь в пяти минутах ходьбы отсюда! — горячо воскликнул Кевин. — Пожалуйста! Прошу вас! Всего лишь чашечка чая… Вам сразу же полегчает… А мы будем счастливы хоть чем-то помочь вам.
Она молча кивнула головой в знак согласия, боясь снова расплакаться. Кевин так же молча подхватил её рюкзачок, и все трое направились к выходу из парка. Уна семенила вслед за Тео, никак не попадая с ним в ногу. Все трое молчали. Уна была благодарна и отцу, и сыну — за то, что они не лезли к ней в душу со своими разговорами.
И всё же сам по себе этот короткий по времени поход был в высшей степени неправдоподобным. Вот они идут, и куда? Невероятно! Что она такое делает? Что творит? Можно только представить себе лица Дафнии и Мо, если бы те узнали о её новых контактах. Наверняка обе пришли бы в ужас… или решили, что она спятила… Помешалась, так сказать, от горя…
Но вот папа… папа всё понял бы правильно и одобрил бы её поступок. Почему-то Уна ни секунды в этом не сомневалась, и от одной только мысли о том, что папа как бы на её стороне, немного полегчало. Они миновали вереницу одинаковых домиков, выходящих фасадами на небольшой пустырь, поросший кустарниками и мелкими деревьями. На импровизированной площадке посреди пустыря несколько сопливых мальчишек гоняли в футбол. Рядом в траве паслась на привязи одинокая лошадка, не обращающая никакого внимания на доморощенных футболистов.
На улочке, куда они свернули через минуту, целая россыпь небольших магазинчиков и лавок, и среди них — та самая «Лавка радости», куда на добровольных началах пошла трудиться Мо несколькими месяцами позже. Но вот они миновали и пустырь, и тихую улочку и повернули куда-то в сторону. «Куда они меня тащат?» — впервые за всё время испугалась Уна и невольно замедлила шаг.
— Здесь недалеко, за углом! — словно прочитал её мысли Тео. — Мы всегда ходим через задний двор, — пояснил он, и она послушно последовала за ним. Раз уж рискнула, то надо идти до конца. Впрочем, других вариантов у неё просто нет. Их двое, да и Кевин забрал у неё рюкзак и тащит его сам. Можно, конечно, дать дёру и без школьного ранца. Но тогда как она объяснит Дафнии сам факт его исчезновения?
Свернув за угол, они вышли к задним дворам соседней улочки, застроенной такими же одинаковыми небольшими домиками из красного кирпича. Кевин широко распахнул калитку, ведущую в небольшой дворик с цветником и садом, и немедленно послышался громкий заливистый собачий лай.