Уна не рассказала Тео о том, что с ней приключилось в тот вечер. И его домашние тоже ничего не знают. Про сумочку Шарлотты она выдумала, что просто забыла её в такси, и как только нашла что-то подходящее в качестве замены, то тут же купила Шарлотте новую. Зачем им знать всю правду? Её не знает никто, кроме Дафнии и Изабель. Возможно, что-то знают Мо и Джек, которым всё же дали кое-какие объяснения по поводу отсутствия Уны дома. Она даже понятия не имеет, что именно сообщила им Дафния, но ни Мо, ни Джек ни разу потом не затронули эту тему в разговорах с нею.
А сейчас она уже и думать не хочет о том, что случилось с ней год назад. Было и прошло! Так зачем же забивать себе голову всякими дурными мыслями?
Ну вот, щенка перекладывают в коробку, рядом с ним кладут резиновую косточку-пищалку и упругий теннисный мячик, с которым он особенно любит играться. Коробку закрывают крышкой. Уна просовывает палец в одно из отверстий и немедленно чувствует, как крохотный влажный язычок начинает самозабвенно облизывать её палец. Она берёт коробку и направляется на улицу. Надо всё сделать быстро! Нельзя, чтобы Долли заметила, что у неё забрали одного из её малышей. Тео уже подогнал машину.
Половина седьмого на часах. Дорога до дома Луизы займёт у них не менее сорока минут. Пятница! На дорогах, как всегда накануне выходных, сплошные пробки. Уна устраивается на переднем сиденье, коробку с щенком кладёт себе на колени и снова просовывает палец в отверстие, слегка помахивая им. И тут же маленькие острые зубки больно впиваются в него.
— Мы же там ненадолго, да? — интересуется у неё Тео. — То есть я хочу сказать, что сразу после ужина мы…
Тео всё еще страшно комплексует от одной только мысли, что ему предстоит общение с родней Уны. Пока он знаком только с Дафнией, да и то Уна буквально силой заставила его. Зато сегодня вечером он увидит в полном составе всю её семью. Конечно, Тео боится! И Уна прекрасно понимает его. Она вообще не надеется на то, что когда-нибудь он сможет держаться свободно с её близкими. Наверное, такого не случится никогда. Да, он ни в чём не виноват. И никто ни в чём его не винит. Но в их глазах он навсегда останется сыном того человека, который насмерть сбил на своём мусоровозе её отца.
— Всё будет хорошо! — говорит она ему. — Вот увидишь! — А в глубине души молит бога, чтобы так оно и было. — Мы уйдем сразу же, как только ты захочешь уйти. Ой, я умираю, так хочу поскорее взглянуть на счастливую мордашку Джоша! — намеренно переводит она разговор на другое. Но по выражению лица Тео понимает, что он готов отправиться с нею куда угодно, хоть на край света. Но только не туда! Только не туда…
Уна протягивает руку и слегка касается ладонью его бедра.
— Всё будет хорошо! — снова повторяет она, словно мантру. — Честно! Все они чудесные люди! Замечательные! Сам увидишь!
Тео сбрасывает скорость и тормозит на красный свет светофора.
— Убежать бы отсюда куда-нибудь, на другой конец света, — меланхолично роняет он. — Взять и удрать в Австралию, например. И больше никогда сюда не возвращаться. Мы можем уехать в Австралию сегодня вечером… прямо сейчас!
Уна весело смеётся в ответ. Ей нравится подтекст его слов. Ведь Тео открыто предлагает её провести всю жизнь вместе с ним. Пусть пока он и говорит это в шутливом тоне.
— Но у нас же нет при себе ни паспортов, ни денег, ни даже одежды подходящей… А щенок? Куда мы его денем? Нас с ним не пустят в Австралию!
— Да уж! Задачка! — Загорается зелёный свет. — И с паспортами может возникнуть заминка…
— И со щенком…
— И со щенком тоже!
Уна наклоняется к Тео и целует его в щёку.
— Ты им понравишься! Вот увидишь! Они полюбят тебя так же, как полюбила тебя я.
И видит растроганную улыбку на губах Тео.
Они продолжают свой путь. А на часах уже без двадцати семь.
Все
Десять часов вечера. Наконец дошла очередь и до торта.
— Основной компонент — это пшеничная мука, — делится своим рецептом с Дафнией Луиза. — Немного белой пшеничной муки, коричневый сахар, но тоже немного. Морковь ведь сама по себе сладкая…
Только что задули три небольшие розовые свечки. Сейчас они лежат рядом с остатками торта. Шесть длинных белых свечей, которые прихватила с собой Изабель, расставлены по всей комнате. Три горят на столе, одна — на подоконнике, две — на подсервантнике. Все они стоят в красивых керамических горшках для цветов, которые предварительно заполнили песком. Помимо свечей из освещения — ещё два торшера с двумя абажурами, каждый — насыщенного жёлтого цвета.