Что же до кондиционера, то в те далёкие времена, когда росла и взрослела сама Мо, такого товара вообще не было. Никто и понятия не имел ни о каких кондиционерах. Волосы мама мыла ей дождевой водой раз в неделю. Воду собирали в специальное ведро, которое выставлялось в дождливую погоду за окно на кухне. Шампунь для волос продавался тогда в больших зелёных бутылках, и от него пахло хвоей и какой-то травой. А ещё он сильно щипал, когда попадал в глаза. В промежутках между мытьём головы мама энергично втирала ей в волосы какую-то темную, дурно пахнущую настойку. Некоторое время надо было сидеть, вдыхая в себя смрадные пары, в ожидании, пока жидкость высохнет (казалось, что ожидание это длится вечность), а потом мама брала в руки частый гребешок и начинала расчёсывать её волосы, прядь за прядью, больно впиваясь гребешком в кожу на голове, время от времени она снимала с зубьев выдранные волосы и складывала их на старую газету. Вот таким трудоёмким был уход за волосами во времена её детства.
Ну, сейчас-то всё по-другому! И средств покупных против вшей предостаточно. И всяких разных снадобий, врачующих выпадение волос и прочие напасти, тоже хоть отбавляй. Тут тебе и кремы, и эмульсии, и суспензии, и травяные настойки на любой вкус. Остаётся только надеяться, что Уне подарок придётся по душе: красивая золотистая коробка, а внутри на гофрированной бумаге тоже золотистого цвета лежат два нарядных флакона.
— Завернуть товар в подарочную бумагу? — поинтересовалась у неё высоченного роста продавщица. Кончики ресниц покрыты серебристой тушью, брови выщипаны до такой степени, что их почти не видно, ногти безобразной квадратной формы покрыты лаком какого-то буро-зелёного цвета.
— Пожалуй! — соглашается Мо. Мелочь, но всё же приятная, если вспомнить, сколько денег она вбухала за этот набор.
— Тогда с вас ещё полтора евро.
Мо таращит глаза на продавщицу в немом изумлении.
— Что?! Полтора евро? Легко же вы зарабатываете себе эти евро!
Продавщица моргает быстро-быстро. Серебристые искорки вспыхивают на кончиках ресниц.
— Так не надо?
— Не надо! — рассерженно отвечает ей Мо.
Продавщица молча кладёт коробку в обычный бумажный пакет и пробивает чек. Мо так же молча берёт коричневый пакет, а сдачу кладёт себе в карман. «Всё, экономия! Подумать только! Содрать полтора евро за какой-то кусок нарядной обёрточной бумаги. Нет уж, дудки им!» Она и дома отыщет что-нибудь подходящее. А если нет, то пустит в ход обычную фольгу для запекания.
Мо выходит на улицу и чувствует неприятную пустоту в желудке. Перед уходом с работы она всегда съедает пару сэндвичей. Но сегодня Марта и Гретта так достали своими разговорами, что она улизнула из магазина сразу же, как только пробил урочный час. Глаза бы её на них не глядели! Сейчас она пойдёт в парк, сядет где-нибудь на лавочке и перекусит себе спокойно на свежем воздухе. Вроде дождь ещё не собирается накрапывать.
Это даже хорошо, что перекус у неё состоится позднее обычного. Ведь она больше не будет есть аж до восьми часов вечера. Дома она обычно ужинает в семь. Так у них с Лео повелось ещё с тех давних пор, как они оба стали трудиться в своём магазине. Она всегда старалась прийти с работы пораньше, где-то после пяти, и сразу же принималась за готовку. Лео возвращался домой в половине седьмого. Как раз успевал принять душ и пропустить стаканчик пива, пока она накрывала на стол. Но Мо никогда не жаловалась на такой свой плотный график. Между прочим, Дафния тоже достойно несла бремя домашнего хозяйства, нужно отдать ей в этом должное. И готовить она умеет хорошо… когда захочет.
Проходя мимо кафе, Мо вдруг чувствует острое желание сходить по-маленькому. «Вот они, малоприятные издержки старости, — думает она. — Мочевой пузырь уже далеко не тот, что в восемнадцать лет». Она решительно открывает дверь и заходит в кафе. Рассеянно скользит взглядом по лицам посетителей, сидящих за столиками, а сама быстро пересекает зал в направлении двери, на которой ясно написано: «Туалет». Нужно просто сделать вид, что ничего такого не происходит и она имеет полное право заходить здесь в любую дверь. И пусть кто-нибудь только посмеет возразить ей!
На обратном пути она снова оглядывает кафе, сканируя глазами незнакомые лица. И вдруг взгляд её выхватывает женщину, одиноко сидящую за дальним столиком в самом углу зала. Обычно за такие столики садятся люди, которые хотят посидеть в одиночестве, зная наверняка, что уж здесь-то их точно никто не потревожит. Мо виден только её профиль. Женщина сидит, низко наклонив голову, вчитываясь в текст меню. Перед ней стоит явно ещё не тронутый бокал с красным вином.