После гибели Финна Мо попросила Дафнию больше не приходить в лечебницу. «В этом нет нужды, — пояснила она. — Он всё равно уже больше никого не узнаёт. Тогда какой тебе смысл навещать его?» Однако в глубине души Мо прекрасно понимала, что она слукавила перед невесткой. Правда была в том, что Лео — это (на сегодняшний день) всё, что у неё осталось от прежней семьи. И она категорически не желала делить его ни с кем.
— Я вчера купила себе новую блузку, — похвалилась она. — Всего лишь за три евро! И совсем как новая! Я бы её надела сегодня, но еще не успела перестирать. Завтра надену! Тебе понравится. Она такого красивого голубого цвета.
«Тебе идёт голубое, — сказал он ей когда-то давным-давно, ещё до того как они поженились. — Ты всегда носи что-нибудь голубое. В тон своим глазам». После чего она тут же приобрела себе синие тени для век. Так, ради шутки, что ли. Но тени ей нравятся. И сейчас, когда она идёт к нему, то обязательно синит свои веки. Сейчас тени принадлежат только ему, и она больше ни на кого не тратит свой драгоценный косметический ресурс.
— Сегодня к нам в лавку заглядывала одна молодая покупательница, — продолжает она неспешно делиться с мужем всеми своими новостями. Она сдвигает пустую тарелку в сторону и берёт вазочку с желе, политым сверху заварным кремом. — Купила плюшевого медвежонка для своего сынишки. Рассказала, что он участвует в школьном представлении. Они там инсценировали песенку «Десятеро в кроватке». Целая пьеса у них получилась. Ты же помнишь эту песенку, да?
Он ударил её только однажды. Всего лишь один раз! Это случилось три месяца тому назад. Безо всякого предупреждения поднял руку и со всего размаха ударил её по лицу ребром ладони. Удар был такой силы, что табуретка, на которой она сидела, отлетела в сторону, а сама она упала на пол. Мо с трудом поднялась на ноги, лицо покраснело, из носа струилась кровь, сердце лихорадочно стучало в груди.
Слава богу, никого не оказалось поблизости, и никто ничего не слышал. Лео тупо уставился на жену, когда она снова уселась на табуретке. Его порыв ярости угас так же стремительно, как и возник.
— Никогда больше так не делай, ладно? — сказала она ему, ощупывая лицо дрожащими пальцами и пытаясь стереть кровь. — Нельзя так делать, дорогой!
И больше он ни разу не поднял на неё руку. Слава богу, никаких серьёзных увечий он ей не нанёс тогда. Ни порезов на лице, ни переломов или растяжений сухожилий. Разве что локоть она ударила больно при падении, и он сильно болел целую неделю и стал чёрным-чёрным в придачу. Как бы то ни было, а ей ещё сильно повезло. Легко отделалась, как говорят в подобных случаях.
Мо не стала сообщать о произошедшем медперсоналу. Лео ведь не хотел причинить ей зла. И потом, он — это уже давно не он! Какой с него спрос? А проинформируй она врачей, и те лишь увеличат дозы успокоительных препаратов и в итоге окончательно превратят его в зомби. Просто впредь надо быть более внимательной, только и всего. Сейчас Мо в оба следит за каждым движением мужа, чтобы — не дай бог! — он снова не выкинул что-нибудь эдакое.
Лео не знает о том, что Финна больше нет. Она не захотела его расстраивать. «Ничего ему не говорите! — предупредила она персонал. — Ему лучше ничего не знать!» Мо поняла, что врачи нашли её просьбу абсурдной, и, наверное, они в чём-то правы. Вон Стефан, пациент из соседней с Лео палаты, умер два месяца тому назад, но Лео никак не отреагировал на известие о его смерти, когда Мо сообщила ему об этом спустя пару дней. И всё же ей была нестерпима сама мысль о том, что Лео должен будет услышать о смерти сына. Какому отцу, даже такому, в кого превратился сейчас Лео, жить с мыслью, что твой сын погиб?
Между тем Лео поглощает свой десерт с тем же отсутствующим выражением лица, что и остальную еду. А ведь было время, когда он обожал такие десерты. Печёные яблоки! Он готов был лакомиться ими хоть каждый день, лишь бы она готовила их для него. Ему нравилось, как она запекает яблоки: кладёт внутрь кусочек масла, щепотку корицы и чайную ложечку сахара.
А перетёртый крыжовник с мороженым? Как только в магазинах появлялся крыжовник, Лео немедленно просил её приготовить именно это лакомство. А еще ему очень нравились пироги с ревенем, свежие булочки с толстым слоем масла и, конечно, взбитые сливки, которые он готов был поглощать в неимоверных количествах. По крайней мере, три или четыре порции — в обязательном порядке. К счастью, это никак не сказывалось на его фигуре. Лео никогда не был склонен к полноте.