Мо освежает помаду на губах, добавляет несколько капель туалетной воды себе за уши и какое-то время созерцает в зеркале старуху с редкими седыми волосами на голове.
— Вперёд, подруга! — командует она сама себе. — Иначе ты рискуешь помереть от голода.
Между тем объявился уже и Чики. Терпеливо поджидает её на кухонном подоконнике снаружи. Уставился на неё немигающим взглядом своих золотисто-жёлтых глаз, похожих в свете электрической лампы на два ярких фонарика.
— А, пожаловал наконец! — говорит она, открывая ему входную дверь, и кот моментально заскакивает в дом. Сегодня у неё нет для него никаких колбасных шкурок или кусочков мяса, а потому она просто наливает в блюдце немного молока. Кот без лишних раздумий пристраивается подле блюдца и начинает жадно лакать. Где-то она слышала, что вроде взрослым котам молоко противопоказано. Но кажется, Чики даже не подозревает о вредности продукта.
Он с удовольствием лакает молоко, а его хвост в это время ритмично раскачивается из стороны в сторону. Как-никак, а Чики изрядно скрашивает её одиночество. Если бы не нужно было снова уходить, Мо бы позволила ему и задержаться у неё в гостях. Но вот плошка вылизана до блеска, и она начинает носком ботинка осторожно подталкивать его к дверям.
— А теперь ступай. Всё, до свидания!
Чики недовольно жмурится в ответ. Явно он обижен таким негостеприимным приёмом. Но сдаваться он тоже не намерен — демонстративно разваливается прямо на полу и начинает царапать лапками плитку. Тогда она подталкивает его рукой по скользящей плитке по направлению к выходу, а там берёт за шкирку и выкидывает вон. Кот отчаянно мяукает в ответ, всем своим видом протестуя против столь незаконных действий.
— Знаю, знаю, ты обиделся. Прости, но мне нужно бежать, я тороплюсь! Понимаешь? Увидимся завтра, ладно?
Завтра котяра обязательно снова прибьётся к её дверям. Он не из тех, кто помнит обиду долго. Особенно если в качестве компенсации его поджидает что-нибудь вкусненькое.
Слава богу, дождь прекратился. И вечер даже совсем не плох: не льёт сверху, тротуары подсохли, ветер тоже стих. Сквозь серые облака, затянувшие небо, пробиваются несколько полосок розоватого цвета. Наверное, к завтрашнему дню окончательно распогодится. Ну и хорошо! Правда, на улице по-прежнему холодно, но её поистине бесценное зелёное пальто продолжает исправно делать своё дело. В пальто ей тепло. Вот только колено разболелось не на шутку. Но она ведь сегодня находилась вдоволь, вот и перенапрягла ногу. Хорошо, что автобусная остановка недалеко, всего лишь в конце улицы.
И автобус не заставляет себя ждать. Не успела она присесть на скамейку, как он уже показался из-за угла. И даже места свободные есть. Она может ехать сидя. Отлично! Мо с трудом вскарабкивается по ступенькам, цепляясь за поручень.
— Пожалуйста, поторопитесь! — командует ей водитель. Совсем ещё мальчишка. Наверняка годится ей во внуки. Не сегодня-вчера спорхнул со школьной парты. Он бросает рассеянный взгляд на её удостоверение. Знает и так, что ей положен бесплатный проезд.
Она садится возле окошка. Прямо напротив неё сидит какой-то здоровяк и уплетает за обе щеки огромный кусок пиццы, свисающий с его рук. В воздухе вкусно пахнет сыром и пряной зеленью. Мо чувствует, как рот непроизвольно наполняется слюной. Ещё одно веское напоминание, что за весь день у неё крошки во рту не было. Как позавтракала утром, так вот до вечера и таскалась по делам.
Впрочем, Мо не большая любительница пиццы, как и всех прочих продуктов, которые она относит к категории «заморских». Всякие там спагетти, рис, лапша и прочие мучные изделия, названия которых она даже не может выговорить. Бог их знает, из каких краёв они приплыли. То ли дело кусочек хорошей ветчины и подобающая порция овощей в качестве гарнира. Вот такую еду она согласна есть каждый день. Самая здоровая пища в мире!
Сюзанна, та, помнится, очень любила всю эту иностранщину. Пицца у неё со стола не сходила. А ещё чесночный хлеб, полные кастрюли самых разных макарон, приправленных травами и специями, и в придачу какой-то ужасный сыр, запах которого напоминал Мо запах грязных носков у какого-нибудь неряшливого парня. Финн тоже всегда брезгливо морщил нос, когда жена доставала из холодильника этот сыр. Но Сюзанна лишь смеялась в ответ и говорила ему: «Не хочешь, не ешь!»