Невестка просит её налить в чайник воды. Потом Дафния начинает выставлять на стол посуду, достаёт из шкафчика салфетки, ставит соль и перец. Мо допивает свой шерри до дна и гадает, вертя в руке пустую рюмку, предложит ли Дафния ей повторить. Пожалуй, сегодня она бы точно не отказалась.
Первый раз в жизни она пригубила спиртное в тот день, когда Лео поместили в лечебницу. Она помнит, как стало муторно, когда она увидела комнату, в которой отныне ему предстояло жить. «Его последнее пристанище», — мелькнуло у неё тогда. Узкая односпальная кровать, пол, который вроде бы и деревянный, но далеко ему до настоящего пола из настоящего дерева. На стене, выкрашенной в унылый зеленоватый цвет, болтается какая-то картина: река, лодка, горбатый мостик. И почему это в казённых домах так любят красить стены в зелёный цвет?
Но, пожалуй, больше всего её воображение потрясла именно эта узенькая кровать. Да, отныне и навсегда Лео будет спать один. Кончились те времена, когда они делили своё супружеское ложе на двоих. И она больше никогда не услышит в темноте его ровное сонное дыхание, никогда больше не проснётся утром от ласкового прикосновения его тёплых рук. Всё то время, пока Финн раздевал отца, а потом облачал его в пижаму, она весело тараторила без умолку. Такой бесконечный пустой монолог ни о чём, лишь бы Лео не догадался, как она расстроена увиденным. Впрочем, о чем было волноваться? Вряд ли он уже замечал их реакцию и был способен адекватно оценить её.
На обратном пути она попросила Финна остановить машину возле торгового центра. «Мне надо кое-что купить», — коротко пояснила она сыну. Финн сказал, что подождёт её, но Мо отказалась. Ответила, что в этом нет особой нужды. Она и пешком домой доберётся. Тем более ей хочется немного прогуляться. Когда его машина исчезла из виду, она поспешила к центру и, переступив порог, направилась прямиком к секции алкогольных напитков. Мо впервые в жизни оказалась в заведении, где торгуют спиртным. Она медленно прошлась по рядам, разглядывая полки со всевозможными бутылками, пока не остановилась возле небольшой бутылочки с ликёром «Бейлис». Его постоянно рекламируют по телевизору, твердят, что он необыкновенно вкусный и всё такое. А еще на выбор Мо повлияло и то обстоятельство, что она сама, как и Лео, питает слабость к сливкам.
Она уже была почти на выходе, но вовремя спохватилась и повернула назад к прилавку. «Двадцать пачек сигарет „Бенсон энд Хеджис“», — обратилась она к продавщице и во второй раз полезла в сумку за кошельком.
Дома она включила диск с записями Моцарта, которого так любил Лео, после чего плеснула себе в рюмку немного ликёра. Вначале она опустила в него палец и с опаской облизала его. Ликёр был похож по вкусу на горячий шоколад. Она стала медленно смаковать его небольшими глотками, мало-помалу пьянея с непривычки, а музыка в это время продолжала звучать, обволакивая её своими волшебными звуками. Допив рюмку, Мо перевернула её вверх дном и поднесла ко рту, замерев в ожидании, пока последние капли драгоценного напитка не выкатятся прямо ей на язык.
«Вот так я буду делать каждый день», — решила она тогда. И действительно, каждый вечер после ужина она наливала себе рюмку «Бейлиса» и ставила на проигрыватель диск с музыкой Моцарта. Ликёр и Моцарт стали для неё настоящей отдушиной, её утешением и отдохновением. Спиртного она наливала совсем немного, не больше дюйма, но и этого ей хватало с лихвой. И плюс одна сигарета в день. Только одна! Обычно по утрам, когда она любила дымить больше всего.
Мо попробовала как-то и шерри, так, ради разнообразия. Шерри ей тоже понравился, и всё же «Бейлис» обладал неким особым, ни с чем не сравнимым вкусом. А потому её окончательный выбор был сделан именно в пользу «Бейлиса». Ну а Дафния почему-то всегда предпочитала угощать её шерри. Что ж, шерри — так шерри! Ей, в принципе, всё равно.
Дафния предлагает повторить, и Мо с готовностью протягивает ей свой бокал, впервые замечая, как бледна сегодня её невестка. И глаза у неё такие усталые. «Конечно, сегодняшний день и ей тоже дался нелегко, — сочувственно вздыхает Мо. — Как-никак, первая годовщина со дня гибели Финна. Тяжело!» Всем им непросто дался этот год. Но надо жить. И надо двигаться дальше. Дай бог им силы справиться в конце концов со своим горем. Наверное, тогда жизнь их станет совсем иной. Что ж, если всё получится так, как задумала Мо, то, возможно, уже в следующем году всё у них будет совсем не так, как сегодня.