Раздвигаются створки кабины лифта. Там уже стоят трое. Две взрослые женщины, судя по всему, мать и дочь, и высокий усатый мужчина в плаще и круглой шляпе с низким котелком. Изабель рассеянно кивает всем троим и заходит в кабинку. Створки смыкаются, и лифт трогается вниз. В полном молчании доезжают до первого этажа.
От кого-то из женщин пахнет «Шанелью № 5». У той женщины, что постарше, затруднено дыхание: дышит тяжело, с лёгкой хрипотцой. Мужчина громко откашливается. Изабель нутром чует, что он уставился на её затылок. Лифт делает остановку на втором этаже, но желающих ехать вниз нет. Некоторое время они стоят, ждут, когда сработает автоматика. Потом мужчина не выдерживает, протягивает руку прямо за спиной Изабель и со словами «Прошу прощения!» нажимает несколько раз на кнопку «Вниз». Створки снова закрываются, и лифт возобновляет своё движение.
Молодая женщина наклоняется к своей спутнице и что-то тихо говорит ей.
— Что ты сказала? — переспрашивает та, и снова из её груди вырывается хрип.
— Такое впечатление, будто вместе с нами едет человек-невидимка, — повторяет молодая уже громче — так, чтобы слышали все остальные, и мужчина весело фыркает себе под нос.
Но вот наконец и первый этаж. Створки снова расходятся в разные стороны, выпуская пассажиров в шумный многолюдный вестибюль. «А народу-то прибавилось», — отмечает про себя Изабель, сравнивая с тем, что здесь было, когда она оформлялась на постой. Она почти проталкивается сквозь толпу по направлению к бару. Много нарядной публики: смокинги, вечерние платья. В баре тоже полно дам в красивых туалетах и не менее элегантных кавалеров. Она выискивает глазами свободный стул возле стойки бара и поспешает, чтобы успеть занять его. Уже изрядно подуставший бармен, оставшийся на какую-то долю секунды без клиентов, перехватывает её взгляд.
— Здесь что, какое-то официальное мероприятие? — спрашивает она у него.
— Недавно закончился свадебный обед, — сообщает он, наливая кофе из кофейника. — Это уже расходятся последние из гостей.
Изабель расплачивается за кофе, потом снова разглядывает зал, поднося чашечку к губам. Да, бармен прав, кое-кто из гостей ещё мешкает и не торопится на выход. Вон полноватый мужчина в остроносых туфлях: волосы на голове взъерошены, галстук сбился набок. Чувствуется, хорошо погулял на свадьбе. Его спутница в ярко-красном платье, расшитом блёстками (явно такой наряд ей уже не по возрасту), что-то шепчет ему на ухо, слегка склонив голову, и при этом чему-то криво улыбается. Возле окна кучкуется молодёжь. Оттуда поминутно доносятся громогласные взрывы хохота.
— Молодость!
Изабель поворачивается на мужской голос. В двух шагах от неё у стойки бара завис мужчина лет сорока-пятидесяти, средний рост, средний вес. Кажется, в нём все — среднее.
— Прошу прощения?
— Я говорю: молодость! Она так быстро проходит! — повторяет он. Рот его кривится в улыбке, отчего на щеке образуется глубокая складка.
Изабель тоже улыбается.
— Вы правы!
Он поднимает свой бокал. Тёмно-янтарной жидкости в нём осталось всего лишь в палец толщиной, не больше. Интересно, он здесь всё время околачивался? Или подошёл к стойке, заметив её?
— Вот я свою молодость промотал, даже не помню на что! И вообще не помню и половины из того, что было со мной в те годы.
— Возможно, это даже к лучшему.
Он опустошает остатки спиртного. «Очень похож на Алекса, — думает Изабель. — Тот точно так же запрокидывает голову, допивая до дна. Вот и сегодня так было». Мужчина осторожно ставит пустой бокал на стойку.
— Может, вы и правы! — роняет он меланхоличным голосом. — Может, и правы…
Ключи от номера лежат рядом с блюдцем. Наверняка он уже заметил эту деталь. Вот сейчас предложит ей бокал вина, и она согласится. А что такого? Они взрослые самостоятельные люди. И он производит впечатление вполне вменяемого человека. Должна же она, в конце концов, получить хоть каплю удовольствия за весь этот ужасный день, который всё никак не закончится.
— Что ж, приятного вам вечера! — мужчина делает прощальный взмах рукой и отчаливает прочь. «И куда же он так торопится, — размышляет она, глядя ему вслед. — Наверняка домой, к жене. Во всяком случае, сюда он заглянул вовсе не ради поиска себе компаньона для выпивки или женщины на один вечер».
Она сидит на своей табуретке и медленно пьёт кофе. Скорее всего, Алекс уже вернулся домой. Смотрит какую-нибудь программу по телевизору или работает с документами, потягивая свой любимый портвейн. Да и Джордж уже тоже, наверное, дома. Не может быть, чтобы их театрализованное представление затянулось так допоздна. Хотя, вполне возможно, он после концерта отправился вместе с другими преподавателями на вечеринку. Отметить, так сказать, окончание триместра.