Но вот и улица, на которой расположен папин магазин. Уна сворачивает на узкую тропинку, которая выводит её на задний дворик. Она подходит к чёрному ходу, приподнимает красный кирпич, лежащий рядом. Это — её тайник, под которым она прячет ключи от магазина. Открывает дверь и первым делом отключает сигнализацию. Нажимает на кнопку, и в помещении снова восстанавливается тишина. Какое-то время она молча созерцает печать запустения, лежащую на всём. В ноздрях слегка щекочет от хорошо знакомого ей с детства запаха: смесь металла и смазочных масел. Уна берёт в руки старый тёмно-синий велосипед отца. Он стоит возле стены, на том же самом месте, где его оставили год тому назад. Осторожно ощупывает пальцами раму. Сколько раз она сидела на раме ребёнком. А потом, когда немного повзрослела, отец купил ей собственный велосипед.
Но сегодня у неё нет времени задерживаться в магазине надолго. Она сбрасывает с плеч свой рюкзачок, роняет его прямо на пол, снова включает сигнализацию и выходит во двор. Прячет ключи под кирпичом и торопливо пробирается по узенькой тропинке назад, на оживлённую улицу. Минуя мясную лавку, она еще ниже опускает на лицо капюшон и нарочито поворачивается спиной к витринам. Но вот и переход на противоположную сторону улицы.
Насыщенный запах, такой густой, что кажется, его можно попробовать на вкус, заставляет её на какую-то долю секунды замереть на пороге. Она делает глубокий вдох, с наслаждением впуская в лёгкие этот аромат. Должно быть, здорово работать в таком месте! Целый день наслаждаться великолепием цветочных запахов. Впрочем, со временем можно привыкнуть и перестать обращать на них внимание. Люди ведь ко всему привыкают.
— Что угодно? — интересуется у неё продавщица за прилавком, едва Уна переступает порог торгового зала.
Молодая женщина, как говорится, в теле, с красивым круглым лицом. Нарядная блузка цвета спелого персика с огромным бантом спереди. Массивное обручальное кольцо впилось в палец. Судя по всему, чтобы стянуть его с пальца, женщине придётся приложить немало усилий.
— У вас здесь синяк, — сообщает продавщица Уне, тыча пальцем в сторону подбородка, который продолжает напоминать о себе ноющей болью.
— Всё в порядке! — успокаивает её Уна. — Неудачно стукнулась. Могло быть и хуже!
«Насколько хуже? — мысленно спрашивает она себя. — Интересно бы посмотреться в зеркало!»
— Я хочу купить у вас розы. Жёлтые, если можно.
Отец любил жёлтые розы.
— Конечно! — кивает ей продавщица. — У нас есть жёлтые розы.
Она показывает взглядом на корзину свежайших, только-только начинающих распускаться роз красивого ярко-жёлтого цвета.
— А сколько я смогу купить за десять евро? — спрашивает у неё Уна.
Женщина улыбается в ответ.
— Давайте сделаем так: за десять евро я даю вам десять роз. Идёт? — Она подходит к корзине, выбирает десять штук и заворачивает их в красивую тиснённую бумагу бледно-зелёного цвета. — Дивные розы! Наверняка они понравятся тому человеку, для которого предназначены.
— Это для моего папы.
— Как замечательно! Отцам так редко дарят цветы. Наверняка он будет в восторге! Карточку будем вкладывать?
— Нет, не надо! Спасибо!
Писать сообщение человеку, который его уже никогда не прочитает, — это уже, пожалуй, слишком. Внезапно ей хочется поделиться с цветочницей своим горем, рассказать, для чего ей нужны цветы именно сегодня, но в последнюю минуту она передумывает. Люди всегда испытывают некую неловкость, когда в их присутствии заводят разговоры о смерти. К тому же она не уверена, что сможет сама удержаться от слёз, когда заговорит о гибели отца.
Уна расплачивается за цветы и выходит из магазина, крепко прижимая букет к груди. На крыльце она достаёт из кармана мобильник и проверяет входящие. Пока никаких эсэмэсок. Она погружается лицом в розы, но, к своему большому разочарованию, обнаруживает, что цветы совсем не пахнут.
Чтобы добраться до кладбища, ей потребовалось не более десяти минут. Она не спеша проходит через массивные чугунные ворота. На кладбище тихо и почти безлюдно. Лишь несколько человек стоят возле надгробий своих близких, еще пара — неторопливо бредут по центральной аллее. Она тоже устремляется к тому месту, где находятся могилы её мамы и папы. Подходит и внимательно читает слова, выбитые на надгробном памятнике. Хотя она и так знает эти слова наизусть.
Уна навещает могилу родителей хотя бы раз в месяц. Обязательно! Её гонит сюда страстное желание хоть на время снова обрести всё то, чем они когда-то были. Семьёй! Все трое… Хотя со смерти мамы прошло уже более десяти лет и сегодня память Уны хранит лишь очень скупые и смутные воспоминания о ней. Уна бы, пожалуй, и лицо её забыла начисто, если бы не фотографии. И голоса она совсем не помнит… и запаха её тела… и то, как она жестикулировала, когда говорила… и то, как двигалась.