— О нет. То есть... Кое о чем она сказала, конечно, но, по-моему, она и сама многого не знает.
— И тебе, конечно, хочется разузнать, что тут творится?
— Да, очень, — прямо сказала я. — Надеюсь, завтра мне наконец хоть что-нибудь скажут прямо!
— А меня ты спросить не желаешь?
— Ты же сказал, что устал, — напомнила я, хотя еще как желала!
— Я же не мечом размахивать собираюсь, — усмехнулся он. — Пойдем ко мне. У тебя служанки, а мои люди не проговорятся, даже если вдруг заметят ночную гостью.
— Нет уж, лучше ко мне, — перебила я. — Служанок я отослала, они давно спят. Да и... мало ли, кто чужой выглянет в коридор и увидит, как я выхожу от тебя? И еще: ты-то, если что, сможешь незаметно выпрыгнуть в окно, а вот я — вряд ли.
— Плохо тебя учили, раз так, — усмехнулся Эдан и подал мне руку. — Но, пожалуй, ты права. Хотя я предпочел бы обойтись без прыжков.
— Это из-за ноги? — тут же спросила я.
— О чем ты?
— Альрик сказал, тебя подстрелили и, похоже, неудачно. Говорил еще, будто ты хромаешь, но я что-то не заметила...
— О, конечно же, я хромаю, — Эдан толкнул дверь моей комнаты и пропустил меня вперед. — Изредка.
— По необходимости?
— Разумеется. Если бы я так страдал от каждого пустякового шрама, то давно развалился бы на части. Только не проси показать эти отметины.
— Если тебе для этого придется раздеться, то, право, не стоит... А кто все-таки тебя подстрелил?
— Смеяться будешь: крестьянин решил поохотиться и принял меня за оленя.
— Ты-то что забыл в лесу?
— Не поверишь — тоже охотился! Развеяться захотелось, вот и...
— И что ты сделал этому стрелку? — спросила я после паузы. Обычно таких вешали. Все-таки не голодный год, когда даже самые жадные хозяева могут закрыть глаза на браконьерство.
— Для начала ему надавали оплеух, когда изловили. А потом я велел ему явиться в Дан-Дьюран и поучиться стрелять — на кой мне люди, которые с пяти шагов из лука промахиваются? Бегает-то он быстро, а вот по мишени до сих пор мажет.
— Ах вот даже как...
Я смотрела, как он запирает дверь и зажигает свечи, и никак не могла решить, какой вопрос задать первым.
— Так что тебе поведала наша добрая старушка? — нарушил молчание Эдан и без приглашения сел в изножье моей кровати. — Не хочется повторяться.
— Она сказала лишь о том, как ты ушел, а затем вернулся, — я устроилась в изголовье, так мне было хорошо видно лицо Эдана. — И о моровом поветрии...
— Хорошо, что есть Жианна, — после долгой паузы произнес Эдан. — Я до сих пор не могу об этом говорить.
Я подумала, что Альрик и Эдан в чём-то схожи: оба не стесняются упоминать о своем страхе и боли.
— Тогда я не стану расспрашивать о подробностях. Мне только непонятно: почему ты решил опекать Альрика? Вряд ли тебе этого хотелось: я же слышала твои речи... Только потому, что он сын твоего брата?
— О нет... — Эдан повернул голову. — До этого, значит, Жианна не добралась? Может, к лучшему: когда она вспоминает об этом, то начинает крыть Мальсенту такими словами, что конюхи краснеют.
— Ничего не понимаю, — призналась я. — Я слышала от родителей, что тетя не справилась с хозяйством, и тогда ты пришел на помощь, но...
— Да не так все было, — после паузы произнес Эдан. — Ладно... послушай, а если я начну заикаться, вылей на меня кувшин воды. Обычно помогает.
— Ты же брат-предводитель! Что могло напугать тебя до заикания?
— Не напугать, обозлить. И не перебивай, если не хочешь встретить со мной рассвет...
Он умолк, потом взъерошил ладонью густые волосы, а я почему-то подумала, что в утреннем солнце они должны казаться золотыми, как у Альрика. Потом вспомнила: нет, и на ярком свету шевелюра у Эдана медная.
— Про мор ты слышала, — заговорил он. — Фуада это не коснулось, Дальгло и других соседей тоже. Нет, кое-кто заболел, но их были единицы — хозяева вовремя приняли меры.
— Перекрыли дороги?
— Конечно. И любого путешественника живо определяли на постой недели на две, как бы он ни спешил.
Я кивнула: понятно, болезнь может проявиться не сразу, и лучше запереть странника, невзирая на его жалобы, чтобы убедиться — он не разнесет заразу по всей округе.
— Почему ты не спросишь, как же я так оплошал? — негромко спросил Эдан, и я вздрогнула. — Когда впустил к себе Мальсенту с сыном, хотя знал, что на окраинах Дьюрана есть заболевшие?
— Ты сам хочешь рассказать, разве нет?
— Пожалуй... — Он посмотрел на меня в упор, и я наконец-то рассмотрела его глаза — карие, как у меня, лишь немного светлее. — Представь, я был пьян. Счастлив и пьян — у меня родился сын. И я забыл об опасности. Такое даже с братьями-предводителями случается, веришь?
— Так вот почему ты не пьешь теперь... — сорвалось у меня.
— Отчего же? Зарока не давал. А лучше бы дал — еще в обители... Но задним умом все крепки.
Эдан помолчал.
— Грегор вскоре умер, — сказал он наконец, — и Мальсента убралась к себе. А мор продолжался, уже совсем близко. Мне было все равно, клянусь. Не моя земля, не мои люди, так и гори они синим пламенем... Я угадал.
— Не понимаю...
— Мальсента решила истребить заразу огнем. Может, слышала где-то об этом, может, решила, что я сжег тела жены и детей из-за этого, а не по обычаю ее родины... не знаю, право, не спрашивал.
— То есть как — выжечь? — не поняла я. — Спалить деревни? А люди как же?
— Так ведь все равно заразные, — равнодушно ответил Эдан. — И сами умрут, и на других хворь перекинется.
— Да не может этого быть! Чтобы тетя Мальсента отдала такой приказ...
— Не хочешь — не верь.
Снова повисла гнетущая тишина, и наконец я нарушила ее:
— И что потом?
— Не все люди покойного Грегора ее слушались, нашлись те, кто предупредил жителей. А они утекли ко мне за реку.
— И ты их принял? Заразных? После того, что...
— Мне-то уже было без разницы, — спокойно сказал Эдан. — Сам умру — что ж, значит, вышел мой срок. А вот смотреть на то, как жгут дома с живыми людьми, я не мог.
— Ты же брат-предводитель, — произнесла я не без намека.
— Да. Но это были не чужаки, а люди моего брата. Есть все-таки разница... — он вздохнул и добавил: — Жианна говорит, после этого я ожил. Вернее, взбеленился и явился в Дьюран со всем отрядом, чтобы остановить это беззаконие.
— И назвал себя опекуном Альрика, верно?
— Куда было деваться? Иначе прелестная Мальсента натворила бы дел похуже этих... поджогов. Либо добрые земледельцы вздернули бы ее на стене замка. Будто ты местных не знаешь!
Я знала, поэтому подумала: тете Мальсенте повезло, она отделалась малой кровью.
— Вот и вся история, — сказал Эдан и поднялся. — Надеюсь, она не испортит тебе сон.
— Это вряд ли... — я встала следом. — Постой, я хотела спросить еще кое о чем...
— О том, что нечаянно услышала? — сразу понял он. — Забудь. Мальсента решила, что я вполне могу заменить Грегора, в особенности на хозяйстве. Жаль, моего мнения спросить забыла.
— Так вот почему ты здесь не живешь, — невольно улыбнулась я, сообразив, что разница в возрасте у них не так уж велика. — Устал выгонять из постели незваную гостью?
— Придержала бы ты язык, Вьенна, — строго сказал Эдан, но не удержался и тоже улыбнулся. — Так и есть. Я сплю чутко, но рисковать все же не хочу. Мне что-то не хочется проснуться с нею рядом, а потом доказывать, что не учинял насилия. А теперь...
— Нет, погоди! — я удержала его за локоть. — Последний вопрос!
— Что еще?
— Кому-нибудь известно, кто ты таков на самом деле?
— Я — Эдан Дан-Дьюран, младший сын Дарвайна Дьюрана, и это знают все.