Она свернула с мощеной дорожки на тропинку, по обе стороны которой рядами выстроились надгробные камни. Отсчитав пятьдесят три шага, она уверенно свернула налево, замерла на секунду, коснувшись надгробия во втором ряду, и подошла к большому серому камню в третьем. Она обошла его, положила сумку на землю и села на нее, навалившись спиной на холодную поверхность.
– Здравствуй, бабуля, – тихо произнесла она и закрыла глаза.
Пахло сырой землей. На фоне неба, которое было чуть светлее мокрых камней, чернели острые ветки кустов, отделявших части кладбища друг от друга. Кларисса тихо сидела минут пять, а потом, не открывая глаз, произнесла:
– Ну наконец-то, бабуль! Я уж думала, что пришла в неприемные часы. Как ты там? И у меня все хорошо… А, черт. Вечно забываю, что ты теперь все видишь и знаешь. Не проведешь тебя… Да-а-а… у меня и раньше это плохо получалось, ты права. Вот, я на очередном распутье. Даже и не знаю. Я думала, мне полегчает, если я все выскажу Патрику Люмо… Но нет, вообще никакого эффекта… Ехать к родителям? Ты говоришь, как Даниэль. Ты видела Даниэля? – Кларисса улыбнулась. – Красивый. А толку? Я и обычным парням не доверяю, а красивым как верить? Начнешь с таким встречаться, так и будешь терпеть его измены всю жизнь. На таких девчонки толпами вешаются. Какой мужик устоит? – Она немного помолчала. – А что дедуля? Ну да, красивый был, это правда. Только вот я никогда не верила, что он тебе не изменял… Ладно-ладно! – Кларисса подняла руки вверх. – Если ты так утверждаешь даже сейчас, получив после смерти доступ к информации обо всех, то придется тебе поверить. Но Даниэль – не дедуля. Да и без него сейчас проблем хватает. Не хочу всех этих влюбленных переживаний. Это будет слишком, мои нервы не выдержат… Да, ты всегда была романтиком. Этого я от тебя не унаследовала. И не говори, что я не права! Я точно знаю, что я ни разу не романтик.
Кларисса посидела еще минут пять в тишине, прежде чем открыла глаза и вскрикнула: прямо перед ней в нескольких метрах за надгробиями пятого ряда стоял пожилой мужчина в черном.
– Как ты меня напугал, Себастьян! – шепотом воскликнула Кларисса, поднялась, отряхнула сумку и пошла навстречу ему. Мужчина заулыбался:
– Кларисса, девочка! Давно тебя не было видно!
– Знаю. – Она виновато опустила глаза и обняла Себастьяна.
– Ты так похожа на нее. – Он, любуясь, убрал с лица Клариссы прядь ее светлых волос.
– Да разве только внешне, – отмахнулась она. – Бабуле нет равных, тебе ли не знать.
Они шли обратно по направлению к главному входу.
– Ты к нам надолго? – спросил Себастьян.
– Нет, я проездом. Да у вас, если честно, даже остановиться негде, – улыбнулась Кларисса.
– Ты всегда можешь остановиться у меня, ты же знаешь! Внучка Наннет и мне, считай, родная.
– Спасибо, Себастьян, ты и так очень помог с продажей квартиры и всеми вещами… Можешь быть уверен, без тебя я бы не справилась.
– Ну конечно, – развел руками Себастьян. – Что же ты, теперь каждый раз будешь вспоминать об этом? – добродушно улыбнулся он.
– Просто я это очень ценю, ты был не обязан.
Они вышли на главную аллею, мощенную брусчаткой, и Кларисса стала оглядываться по сторонам.
– Потеряла кого-то? – улыбнулся Себастьян.
– Да, такой высокий, – Кларисса рукой показала примерный рост Даниэля, – темненький, с вьющимися волосами… не очень умный.
Себастьян махнул Клариссе, чтобы она шла за ним. Возле чьего-то семейного склепа на мокрой каменной скамейке спиной к ним сидел Даниэль. Он обернулся, услышав шаги, и они увидели, что у него на руках с довольной мордой сидит Феликс.
– Ну все, – еле сдерживая смех, сказала Кларисса. – Нельзя уходить с кладбища, если тебя выбрал кладбищенский кот. Плохая примета.
– Очень смешно, – поморщился Даниэль, теребя пушистые щеки мурлыкающего Феликса. – Как он здесь живет? Холодно же уже! Давай заберем его?
– Э, нет, молодой человек, – вмешался Себастьян. – Это мой кот, не забирайте у меня последнюю радость. – Он протянул руку Даниэлю и представился: – Себастьян. Смотритель кладбища.
– Даниэль. – Он встал и пожал руку Себастьяну, посадив Феликса на скамейку. Тот недовольно мяукнул.
– Феликс живет в моем рабочем помещении. Там ему сытно и тепло, и даже телевизор показывает. Не волнуйтесь за него. Я скорее сам не поем, чем не накормлю его.
– Ну тогда хорошо, – смущенным и даже немного расстроенным тоном сказал Даниэль, потирая подбородок.
Кларисса широко улыбнулась.
– Нам надо ехать, пока не стемнело. – Она положила руку на плечо Себастьяна. Тот повернулся к ней и раскрыл объятия.
– Приезжай, мы всегда рады тебе, – сказал он, спустя несколько мгновений выпуская ее из рук.