– Не-е-ет! Поставь на место! Так нечестно! – Она размахивала руками и ногами в воздухе, словно перевернувшийся на спину жук. Даниэль дотащил Клариссу до мягкого сугроба и так и упал на спину с ней в руках. На безоблачном голубом небе сияло солнце и безжалостно ослепляло их, но Кларисса, прищурившись, посмотрела в сторону Лоры, которая так же оказалась поверженной, а рядом с победно раскинутыми руками стоял Венсан. Даниэль, видимо, тоже посмотрел на них, потому что показал мальчишке большой палец вверх. Кларисса выкарабкалась из объятий Даниэля и принялась закапывать его в снег, но тот только смеялся, и Кларисса бросила это дело, потому что закапывать в снег человека, которому это нравится, – пустая трата времени.
Пока Женевьева и Жерар прибирались во дворе, дети, собаки и Кларисса с Даниэлем успели сваять второго снеговика, в очередной потасовке снести сначала первого снеговика, а потом и свежеслепленного второго, но в конце концов вернуть их на место, сделав им глаза, носы и рты из камешков.
Когда все нагулялись и успели промокнуть, месье и мадам Жерар скомандовали идти домой и в срочном порядке отогреваться.
В доме Женевьева сразу же включила чайник, все стали усаживаться за стол, а Жан-Поль пришел с улицы с большой миской снега.
– Будем делать мороженое! – объявил он.
– Ура! – Дети в восторге подбежали к нему. – А как? Прямо из снега?
– Конечно!
– Главный секрет мороженого из снега знаете какой?
– Не брать желтый? – предположил Даниэль.
– А ты разошелся, я смотрю. – Кларисса покосилась на Даниэля, сидевшего с улыбкой до ушей и раскрасневшимися щеками.
– Это в первую очередь, – посмеявшись, поддержал его Жан-Поль. – Но еще важно взять молоко пожирнее. Лучше – сливки. Сначала мы кладем сахар и хорошенько перемешиваем. – Дети заглядывали в миску с сахарным снегом, как будто ждали какого-то чуда. – А теперь вливаем сливки, но порциями. Добавили – перемешали. Мы в детстве ели такое мороженое, когда выпадал снег. Хотя это было пару раз за все годы, наверное. И что меня всегда удивляло в нем, так это то, что снег не тает от молока. Ведь от холодной воды тает… Ты, Даниэль, случайно не физик? Как это объяснить?
– Я – нет. – Даниэль улыбнулся. – Хотя тоже занимаюсь наукой.
– Вот как? – Жан-Поль вскинул брови. – И какой же?
Кларисса с интересом уставилась на Даниэля. Он покосился на нее, немного замявшись:
– Философией.
Кларисса недоверчиво подняла одну бровь, а Даниэль продолжал:
– Учусь в аспирантуре, немного преподаю на кафедре.
– О, философия… Это очень интересно!
– Физика тебе была бы понятнее. – Женевьева посмеялась, слегка ударив Жан-Поля кухонным полотенцем.
– Это точно! – добродушно согласился он и стал раскладывать по блюдцам неровные шарики мороженого.
– Кларисса и Даниэль вчера так замерзли, сегодня промокли, а ты их мороженым накормить собрался! – всплеснула руками Женевьева.
– А мы теперь заинтригованы этим снежным мороженым, не лишайте нас радости, – сказал Даниэль. – Мы потом сразу выпьем горячий чай.
– Или какао! – предложила Лора.
– Лора у нас большая любительница какао, поэтому всем его предлагает, – улыбнулась Женевьева и погладила дочь по волосам.
– Кларисса, я хочу показать тебе мою комнату. Пойдем! – распорядилась Лора после завтрака, взяла Клариссу за руку и потянула за собой. Кларисса улыбнулась и послушно пошла за ней. – Венсан, не ходи за нами, – деловито добавила Лора, обернувшись на ходу.
– Вот!
Она открыла дверь, торжественно раскинув руки в стороны, и перед ними предстала уютная маленькая комнатка в бело-сиреневых тонах. На белой деревянной кровати возле подушек сидели мягкие игрушки, слева от кровати стоял письменный стол, на котором высились стопки учебников и других книг, а над столом висела книжная полка. Они вошли, и Лора закрыла за собой дверь.
– У тебя очень уютно, – сказала Кларисса, рассматривая сиреневые занавески. На подоконнике стояли горшочки с растениями.
– Спасибо, – улыбнулась Лора.
– Мы не сильно тебя потеснили? Как тебе живется с братом?
– Он спит на полу и сильно не мешает, но я предпочитаю, чтобы днем он здесь не находился.