– А, да, мы из Нанта вообще, – пояснила Клем.
– Пообщавшись с другими, я только еще больше убедился в том, что никого лучше Клем и быть не может, – продолжал Робер. – Мне вдруг так стало жаль времени, которое мы проводим не вместе, а с другими людьми в поисках того, кто уже давно рядом…
– Представляете, он через год после нашего выпуска из школы заявился ко мне с цветами и предложил выйти за него! Мы еще даже не встречались.
– Мне не надо было встречаться. Зачем? Я тебя знал.
– А я еще сопротивлялась…
– Больше двух лет! Но с тех пор мы вместе.
– И вам никогда не скучно друг с другом? – спросила Кларисса.
– Никогда, – хором ответили муж и жена.
– Кажется, нужна еще как минимум одна жизнь вместе, чтобы более-менее хватило, – добавил Робер. – И мы еще весь мир не объехали!
– Нам и до четверти еще далеко.
– Вам часто удается съездить куда-то?
– Не особо, старались каждый год, в отпуске. Но теперь вот вышли на пенсию и надеемся чаще выбираться из дома.
– Вам повезло, – задумчиво сказала Кларисса. – Мне казалось, такая любовь, как у вас, существует только в книжках… и фильмах.
– Нет, что вы, – замахала руками Клем. – О такой никто писать не будет. О такой пишут одной строчкой «Жили они долго и счастливо», потому что никому со стороны неинтересно смотреть на это «долго и счастливо».
– И то правда, – согласилась Кларисса. – А я-то думаю, почему не могу припомнить ни одной истории, похожей на вашу.
– Такую историю можно только прожить. А потом вот так иногда вспоминать моменты, рассказывая их другим. На самом деле, многие не верили, когда слышали нашу историю. Я уже иногда и сама думаю, что это все выборочная память, которая стирает все плохое.
– Мне казалось, она как раз выпячивает все плохое, а вот хорошее забывается, – протянула Кларисса.
– Это зависит от того, что ты сама вспоминаешь и прокручиваешь в голове. Если я буду рассказывать совершенно выдуманную историю о своем прошлом, рано или поздно я сама в нее поверю, и вы не разубедите меня в том, что так все и было.
Постепенно в разговоре становилось все больше пауз, Робер включил музыку на радио чуть громче, а Ликерчик мирно задремал, положив голову Даниэлю на колени. Кларисса поглаживала спину пса, пока смотрела на небо за окном.
– Бабуль, мы же оставим ее себе? Ты сможешь уговорить родителей? – спросила я, глядя на мордашку щенка. Она высунула язык, и стало похоже, будто она улыбается.
– Нет, ты что, ее же ищут.
Бабушка жила с нами в сентябре того года. Она потеряла работу, а купить свой магазинчик к тому времени еще не додумалась, вот и не знала, чем заняться. Щенок уже второй день был у нас, когда бабушка обнаружила на соседней улице объявление о его пропаже. Я назвала ее Орели. Она смешно наклоняла голову, когда я разговаривала с ней, будто пыталась понять каждое мое слово. При этом ее уши забавно болтались. Одно ухо уже встало на макушке очаровательным треугольником, а второе еще свисало как тряпочка.
– Так нечестно! Они ее потеряли! А мы нашли, она теперь наша.
Бабушка подошла ко мне и ласково погладила по голове:
– Кларисса, дорогая, а если человек потерял вещь, а ты ее нашла, неужели не нужно вернуть ее хозяину?
– Но это же не вещь! Это собака! – От бессилия у меня слезы навернулись на глаза. Что ты можешь, когда тебе семь лет? Только плакать.
– У нее есть хозяева, они по ней скучают.
– Плохие хозяева, раз она от них убежала.
– Она еще любопытный щенок и не научилась как следует вести себя на улице.
Бабушка нехотя взяла меня с собой, когда повела возвращать щенка. Наверное, она думала, что я закачу истерику. Но я просто хотела удостовериться в том, что Орели там будет хорошо. Дверь в квартиру нам открыла симпатичная молодая женщина, из-за которой выглядывал мальчик в очках примерно моего возраста. Собаке они и правда были рады, но самое главное, что Орели кинулась к ним в полном восторге. Я попросила их пообещать, что будут выгуливать ее только на поводке. Они удивились моей просьбе, но пообещали.
С тех пор я стала ходить в школу и обратно по их улице в надежде увидеть, как они гуляют с Орели. И однажды я увидела ее на поводке у того мальчика в очках. Она вспомнила меня и потянула его в мою сторону. Пока я гладила Орели, у которой к тому моменту встали уже оба ушка, мы разговорились. Оказалось, мальчик ходил в ту же школу, что и я. Тогда я поняла, почему мне его лицо показалось очень знакомым. Но он был в другом классе и вообще на год старше. Он разрешил мне гулять с ним и собакой, которую его мама, оказывается, назвала Фифи, что я, конечно, всерьез не восприняла и продолжила называть ее Орели. Мальчику эта кличка тоже понравилась больше, поэтому наша собака дома была Фифи, а на улице Орели. Сначала мы редко гуляли вместе, но потом я решила выяснить, по какому расписанию они выходят, и мальчик, хоть и удивился моей настойчивости, не возражал гулять со мной каждый день. Вскоре мы стали ходить с ним вместе в школу и обратно, сначала с его мамой, а потом вдвоем. А на лето они уехали в другой город всей семьей. И конечно же взяли с собой Орели.