Осенью в их квартиру заехали другие люди, а Франсуа с Орели так и не вернулись.
– Я забронировала нам номер в Перпи, – сказала Кларисса, когда они уже подъезжали к Тулузе.
– Один номер на двоих? Сама так решила? – удивился Даниэль и лукаво поднял одну бровь.
– Я решила сэкономить твои деньги, вот и все. Мы и так уже столько ночей провели в одной комнате. Ты вроде прилично себя ведешь. А кроватей там все равно две.
– М-м-м, – разочарованно протянул Даниэль.
– Я уточнила, что заселиться можно будет допоздна. До одиннадцати, говорят. Хоть куда-то мы по-человечески приедем.
– А я вообще думал, что мы сразу поедем к родителям.
Кларисса округлила глаза.
– Ну, во-первых, заявиться к родителям на ночь глядя после того, как я избегала их восемь лет, – это так себе идея. А во-вторых, мы, конечно, с тобой собираемся жениться, судя по твоей выдуманной истории, но знакомство с родителями – это уже слишком. К ним я пойду одна.
– Это несправедливо! Я столько мучился, ехал, спасал тебя и даже не узнаю, чем дело кончилось?
– Я тебе расскажу.
– Это не то. Я хотел видеть.
– Ну мало ли что ты хотел.
– Тогда обещай, что расскажешь все в подробностях.
– Нет.
– Вредина.
Тулуза
– Они вообще реальные люди? – спросила Кларисса, глядя вслед уезжающему «Ситроену». – Мне кажется, это все какой-то розыгрыш. Не могут люди так друг к другу относиться после сорока двух лет брака.
– Люди разные бывают. Ты что, в лесу росла и кроме своей семьи других людей не видела?
– Ну видела. А толку? Не помню, что там в детстве было, но вот работаем мы в кафе с другими женщинами, к примеру, говорят они мне, какие у них мужья хорошие и как они до сих пор влюблены, хоть с их свадьбы прошло пять, десять, двадцать пять лет. И что? Я же им все равно не верю. Что же, они будут рассказывать, как у них все плохо, и жаловаться на мужей?
– Вообще, это как раз часто случается. А если бы пожаловались?
– Я бы поверила.
– Ты же понимаешь, что ты веришь или не веришь не в зависимости от того, правда это или нет? А в зависимости от того, совпадает ли сказанное с твоими собственными убеждениями.
– А можно ли вообще быть уверенным, в том, где правда, а где – нет?
– Да, – с уверенностью сказал Даниэль. – Я вот, например, точно знаю, что мне нужно переодеть штаны. И это чистая правда.
– Что? – засмеялась Кларисса.
Даниэль распахнул пальто, и она увидела огромное мокрое пятно на одной штанине его джинсов на внутренней стороне бедра.
– Даниэль! Что привело тебя в такой восторг? – продолжала улыбаться Кларисса.
– Это все Ликерчик.
– Он мне тоже понравился, но это, – она показала на пятно, – уже перебор.
– Очень смешно. Ликерчик необычайно слюнявая собака, если ты не заметила.
– Если бы пятно было чуть выше, я бы, конечно, не поверила.
– Пошли уже на вокзал. Я переоденусь в туалете.
Даниэль оставил ей банковскую карточку и пошел переодеваться, а Кларисса, постояв у расписания поездов в раздумьях, в итоге купила билеты на один из самых поздних рейсов.
– И во сколько мы едем? – спросил Даниэль, когда вернулся.
– В половине восьмого.
Даниэль посмотрел на табло, где показывали как минимум еще три более ранних отправления, и перевел вопросительный взгляд на Клариссу.
– Они с пересадками. Не люблю пересадки, – отмахнулась Кларисса. – К тому же Тулуза стоит того, чтобы по ней прогуляться. Ты так не думаешь?
Даниэль неопределенно пожал плечами.
– Да ладно тебе, нам нужно посмотреть на розовый город! – настаивала Кларисса.
– Да, пожалуй.
– Даниэль? Даниэль Сорель? – Какой-то парень в очках и с рюкзаком, закинутым на одно плечо, быстрым шагом приближался к ним.
– Что? Стефан! – искренне обрадовался Даниэль, и они приветственно обнялись.