– А какао? Какао пригодится? Сделаем еще и шоколадного печенья!
– Бери какао тогда. И нужна смесь для глазури. Проще купить готовую.
– Тогда я пойду, пока магазины еще не закрылись. Вы куда-то еще собирались сегодня?
– Думала к подруге зайти. Или она зайдет. В любом случае это только вечером будет, гуляй, сколько тебе нужно.
– Хорошо, – кивнула Кларисса.
Кларисса прогуливалась в центре города, в котором больше не ощущала себя как дома. Все вокруг как будто осталось по-прежнему: никаких новых зданий, все те же деревья и цветы вдоль канала, только открылись новые магазины, агентство путешествий куда-то подевалось, по дороге на вокзал прибавилось арабских магазинчиков, в которых все было дороже, зато можно было купить еды, когда кругом все закрыто.
Она прошла мимо своей начальной школы. Огромные ворота были закрыты, дети сегодня не учились.
«Белобрысая!»
Удивительно, как простой факт того, что у тебя светлые от природы волосы, может стать оскорблением, злобно произнесенным одноклассниками. Одного слова хватит, чтобы почувствовать себя не просто блондинкой, а кем-то вроде альбиноса. Не такой как все. Слишком не такой. Дети с ушами чуть больше среднего становятся лопоухими. С пухлыми губами – губошлепами. Какое бы слово ни слетало с острых детских языков, суть была одна: «Ты какая-то не такая. Уходи. Мы тебя ненавидим».
Ветер стал усиливаться, и Кларисса вспомнила, насколько он в этих краях может быть безумным. В детстве бывало так, что она не могла даже поставить ногу, когда шагала, ветер подхватывал ее, и приходилось напрячь все тело, чтобы противостоять ему. А один раз он вырвал у нее из рук совсем новенький красный зонтик. Она пыталась догнать его, но это оказалось бесполезно. Домой в тот день она идти не хотела, а когда пришла, мама ее отругала. Но невозможно противостоять стихии, когда ты ребенок. Она и сейчас с трудом добрела по аллее до скамейки напротив закрытого газетного киоска. Ветер гнал мимо нее сухие листья и пыль. Не самая подходящая погода для прогулок. Но Клариссе почему-то не хотелось двигаться. Как будто ветер мог выдуть из нее все обиды, претензии и недовольство. Она подняла повыше шарф, надела капюшон и легла на скамейку лицом к небу.
– Я купила все для пряников и шоколадного печенья! – Дверь была открыта, и Кларисса снимала куртку в прихожей. Жози сидела в кухне и молча смотрела за окно. – Представляете, дождь пошел! – продолжила Кларисса, входя в кухню. – Это же просто волшебство! Рождественское чудо! Дождь в Перпи! Были бы мы севернее, возможно, у нас был бы снег даже.
Жози улыбнулась, а Кларисса принялась вытаскивать свои покупки.
– Для глазури я взяла смесь. И вот еще посыпка всевозможных форм и цветов… Интересно, из чего они это делают? Если честно, выглядит не очень съедобно. Но празднично. А что ваша подруга? Придет?
– Она заходила, принесла половину индейки с каштанами, еще теплая. Но Рождество у нее будет дома, к ней дети приехали, сюрприз решили сделать.
– И вы расстроились? – спросила Кларисса, глядя на покрасневшие глаза Жози, которые она попыталась спрятать за очками.
– Немного расстроилась чего-то, – вздохнула Жози.
– Так оно и понятно: всегда расстраиваешься, когда у твоих подруг дела идут лучше, чем у тебя.
Жози рассмеялась.
– Сейчас испечем пряники, и сразу станет полегче. Выпечка творит чудеса. Не только когда ее ешь, между прочим.
– Бери все, что нужно. Вся посуда вот здесь, в нижних шкафах, продукты в холодильнике и наверху. Давай я займусь пряниками, а ты подготовь печенье. А когда пряники остынут, сядем украшать.
– Отличный план. Только вот надо музыку включить для настроения.
– Это мы легко устроим!
– Вы же когда про ошибки в отношениях с детьми говорили… Вы имели в виду вовсе не мою маму, да? – спросила Кларисса, взбивая яичные белки в пену.
Жози вздохнула, вмешивая в тесто для пряников все специи, которые принесла Кларисса.
– Я не так хорошо знаю твою маму, но, думаю, все мамы похожи в одном: мы думаем, что где-то мы могли бы поступить по-другому. Что-то мы могли сделать лучше.
– Дети тоже считают, что родители могли бы относиться к ним лучше. Хотя бы в этом два поколения могут согласиться.
– Но загвоздка в том, что нет, не могли. Родители всегда делают все, что в их силах. Просто дело в том, что сил никогда недостаточно. И даже когда мать оставляет новорожденного у дверей приюта, это значит лишь то, что ей хватило сил только на такой поступок. Иначе она бы сделала по-другому.