– Нет, – категорично покачала головой Жози. – Ну кем бы я была, если бы утаивала у себя в квартире чужого ребенка? Не предупреди я их, они были бы вправе заявить на меня в полицию. Таких приключений я себе точно не искала.
Кларисса постучала ногтями по керамической кружке.
– Да я им и не особо нужна была дома. Я столько раз ездила к бабушке по их инициативе, что мне кажется, наша семья стала главным спонсором железных дорог Франции.
– Тут уж я ничего не скажу. Не знаю про каждый случай. Вроде же она иногда ночевала у подруги. Тоже, наверное, не от хорошей жизни. Она обмолвилась, что у твоего отца, – хоть и не стоит плохо говорить теперь уже, но это не плохо, это факт, – были проблемы с управлением эмоциями. Гневом главным образом.
– Он что, ее бил? – тихо спросила Кларисса. – Я никогда не видела синяков у мамы…
– Надеюсь, что не доходило до этого. Мне даже кажется, он много пил, чтобы тело его не слушалось и он не причинил никому вреда. Хотя, может, это мои домыслы. А может, он так и делал, но бессознательно.
– Мы уже ничего не узнаем.
– А надо ли? – вздохнула Жози. – Это все в прошлом. Все видят ситуации в прошлом по-разному, и у каждого есть неопровержимые доказательства того, что именно он был прав.
– Да вот так не скажешь вовремя, а потом вроде «чего прошлое ворошить». Между прочим, иногда невысказанное так и остается в горле словно пробка. Ни туда, ни сюда. А потом вроде бы и рад поговорить, но уже не можешь. Ни на эту, ни на любую другую тему. И тогда становится проще молчать.
– Но ведь жизнь – это не про «проще».
– Да я вообще не очень понимаю, про что она. Такое ощущение, что все просто несутся куда-то как щепки в водовороте, но никто не понимает на самом деле, что происходит и какой в этом всем смысл.
– Смысл каждый для себя определяет сам.
Пока они ждали, когда пряники остынут, чтобы покрыть их глазурью, Кларисса стала выяснять, почему у Жози нет елки и украшений, на что та попыталась отмахнуться.
– Зачем столько возни, Кларисса? Рождество один вечер, а украшать я буду целый день, а потом еще два дня снимать все эти гирлянды и разбирать искусственную елку. Вот если бы внуки приехали, для них стоило бы устроить праздник как положено…
– А для себя, значит, не нужно устраивать праздник? – Кларисса уперла руки в боки. – Что за пессимистичный настрой? Тем более если есть искусственная елка! Не надо покупать, тащить домой и убирать опавшую хвою! Давайте, доставайте. Или покажите, где мне ее достать.
Елку все-таки извлекли на свет из угла темной кладовки. Под ней обнаружилась коробка с шарами и гирляндами. Кларисса нашла на полке у старого музыкального центра диск с рождественскими песнями, поставила его и бодро принялась развешивать шары на елке.
– А у вас был муж, Жози? – спросила Кларисса, сдувая пыль с очередного шарика.
– Конечно. Клод. Мы прожили с ним почти пятнадцать лет.
– А почему развелись?
– Я узнала, что он мне изменял.
Кларисса издала одновременно испуганный и возмущенный возглас:
– Как же так! И ничего не выдавало его? Вы были в нем уверены?
– В свою защиту могу сказать, что изменять он стал только в последние годы. А мир вообще весьма непостоянная штука. Вряд ли здесь вообще в чем-то можно быть уверенным, разве не так?
Кларисса пожала плечами.
– А какой смысл быть с человеком, в котором ты не уверен? Нет уж, я лучше тогда одна. Вот если я что-то обещаю, то это навсегда. Почему другие не могут так же?
– Прям-таки навсегда? А если что-то случится? Жизнь течет, ты меняешься, другой человек меняется. Ты можешь искренне любить кого-то, но спустя десять лет вдруг оказывается, что вы с ним будто из разных миров и у него уже есть параллельная жизнь без тебя.
– Значит, не любовь это была. Вот и все.
– Но ты ведь думала, что любовь. Ты пообещала быть с человеком до смерти. Ты не знала, что вы с ним окажетесь такими разными спустя столько времени.
– Ну-у… значит, если изменилась я, то это пообещала прежняя версия меня. А если изменился он, значит, я и не обещала быть с этой обновленной версией его. – Кларисса потрясла головой, запутавшись сама. – И вообще, надо думать, прежде чем обещать.
– Но ведь у нас с Клодом было много радостных дней, у нас родился сын, а потом и дочь. Мы были счастливы. Разве это не стоило того, чтобы быть с ним? В жизни не так все однозначно и просто.
Кларисса вздрогнула. Именно эти слова она говорила себе буквально сегодня утром, сидя на лестнице. Этими словами пыталась заткнуть голос всезнающего Даниэля в своей голове.
А Жози продолжала:
– Чувства, люди, события… все они приходят и уходят, ты не можешь их контролировать. Но можешь искать то, что тебе нравится, и наслаждаться этим.
«Этот мир создан для тебя, но в нем ничего тебе не принадлежит».