– Заинтриговал. Только вот тебе придется теперь пообещать, что ты не будешь меня обманывать ни при каких условиях. Что бы ни случилось, какой бы горькой когда-нибудь тебе ни казалась правда. Потому что самое ужасное – жить в иллюзиях.
– Буддисты говорят, что весь мир – иллюзия, – улыбнулся Даниэль.
– И что ты не будешь притворяться буддистом. Ты не похож на него, как минимум буддисты верят в бессмертие души. Не нужно говорить то, во что сам не веришь.
Даниэль посмеялся.
– В каждом мировоззрении и в каждой религии можно найти что-то, вызывающее вопросы и сомнения, но я точно верю во все, что говорю.
Кларисса хмуро посмотрела на него.
– Ладно-ладно! – сдался он. – Обещаю. Никогда не врать и не притворяться буддистом.
– Только вот тебе придется обещать это каждый день. Ведь сегодня пообещал сегодняшний ты, а что об этом будешь думать завтрашний ты – неизвестно.
– Это уже похоже на обсессивно-компульсивное расстройство.
– И что не будешь ставить мне диагнозы по своим учебникам…
– Это уже очень много обещаний.
– Я составлю для тебя список, чтобы ты не забыл ни об одном из них.
Даниэль усмехнулся, шагнул к ней на камень и обнял.
– Прости, прости, прости.
– Давай дойдем до пляжа, – предложила Кларисса, уткнувшись в его шарф.
Они медленно вернулись по камням, прошли вдоль дороги и сели на гальку возле самой кромки воды. Неподалеку лежал чемодан, брошенный здесь Даниэлем.
– Ты давно приехал? Или мы еще с тобой в одном автобусе ехали, скажешь?
– Я приехал вчера. Ты сказала, что поедешь сюда сразу после разговора с родителями, я не знал, сколько тебе на это потребуется времени.
– Вот почему ты выглядишь по-человечески! Ты не спал всю ночь!
– Вообще-то спал. – Даниэль сделал вид, что оскорбился. – Здесь, между прочим, сдают комнаты. Я прошелся вчера по местным магазинчикам и напросился на ночлег к одному старичку. Мне, правда, пришлось заказать у него целый ящик смородинового вина…
– Ящик? Сколько там?
– Двадцать четыре бутылки.
– Ого. И где он? Ты уже все выпил?
– Нет, – усмехнулся Даниэль. – Через неделю его отправят в Тулузу. Я дал ему адрес Этьена. Кстати, надо его предупредить. К следующей вечеринке их офису не придется закупать алкоголь.
– А я думала, ты втерся в доверие к какой-нибудь старушке, применил какие-то психологические трюки вроде нейролингвистического программирования.
– Да, психолог из меня, наверное, никудышный, – вздохнул Даниэль. – Мне, если честно, порой становится не по себе, когда представляю, что буду работать с людьми. Мне кажется, что я не смогу им помочь. И что еще хуже, буду видеть в их проблемах свои собственные и этим только наврежу человеку. Я ведь порой думаю, что все знаю и вижу людей насквозь, будто во всем разобрался и для любой ситуации существует однозначная рекомендация. Я, например, был уверен, что ты так и не поговоришь с родителями. И что?
Кларисса опустила глаза.
– Наверное, не совсем уж никудышный из тебя психолог.
– Что? Ты так и не зашла к ним? А где ты была все это время? Где ночевала?
– У друга.
– У какого? У Франсуа? Ты и его нашла? Мне стоит ревновать?
– Ну если ты настолько в себе не уверен и думаешь, что тебе может составить конкуренцию мадам восьмидесяти лет, то у тебя проблемы.
Даниэль с облегчением улыбнулся.
– Такое чувство, что ты и впрямь пошатнула мою уверенность в себе.
– Хм. Просто, наверное, это заразно. Сходи к психологу, что ли…
Даниэль положил ей руку на плечо и притянул ее к себе, приобняв.
– Я скучал по тебе, – негромко сказал он. – Так привык, что ты все время рядом. – И добавил уже громче: – Со своими едкими и злыми комментариями.
Кларисса легонько стукнула его кулаком в грудь и уткнулась в его шарф.
– У тебя новая туалетная вода? – спросила она, принюхавшись.
– Да, извини, но та, которую ты выбрала, пахнет невыносимо. А мне все равно нечего было делать вчера весь день, вот и купил, пока бродил по городу.
– Отвратительная была вода, – улыбнулась Кларисса. – А эта очень даже ничего.
– Ты в честь праздника раздаешь комплименты? Может, пока ты в хорошем расположении духа, мы все же зайдем к твоим родителям?
Кларисса отмахнулась:
– Я уже со всем разобралась. Мы можем возвращаться.
– Чуть не забыл! – Даниэль вдруг подскочил, подбежал к чемодану и открыл его. – Это тебе. – Когда Кларисса подошла к нему, он протянул ей бирюзовую коробку с огромным серебристым бантом.