— Жаннетта, с какой скоростью движется улитка? — спрашивал Грасс.
— Пять метров в час, — после минутного раздумья отвечала девочка.
— Правильно. Ставлю тебе пять с минусом.
— А за что минус?
— За то, что не сразу ответила. Надо отвечать быстро, четко, смело. Павлик, с какой быстротой летит человек?
— В среднем… Павлик на долю секунды умолкает. — Какой вы хитрый! Человек не летает!
В пещере раздается дружный смех. Летучие мыши срываются с мест, подымают крыльями ветер.
— Фу, черт! — смеется Рихард Граде. — Тут без регулировщика не обойдешься. Мышонок чуть не задел мне нос крылом. — И, вглядываясь в темноту, добродушно говорит: — Пусть резвятся… От них человеку польза есть: они истребляют вредных насекомых. Я их знаю, все породы знаю. Ушан, большой нетопырь, кожан, большой вампир, летучая собака…
Лудильщик из Цвиккау в поисках счастья исколесил, до его словам, «весь земной шар, от полюса до полюса, все меридианы и радиусы». Где он только не побывал! В Нью-Йорке, Париже, Лиссабоне, Стокгольме… В Перу он добывал золото, в Шотландии ловил рыбу, во Французской Экваториальной Африке убирал хлопок. Долго прожил Грасс в Эфиопии…
— Немало мне пришлось повидать за свою жизнь, — рассказывал он. — У меня, друзья, просто болезнь такая: зуд в ногах, а в мозгу — пропеллер. Тянет меня все время куда-то, тянет и тянет. Каких только я не встречал на своем веку людей! Добрых и злых, белых, черных, красных. И вот что я думаю: дело не в цвете кожи, не в разрезе глаз — в душе. Дело в том, какое у тебя сердце, чем набиты твои мозги, человек ты или просто скотина. Возьмем, к примеру, африканцев. Черные они. Черные, как их ночи, а светлой души они люди.
Павлик и Жаннетта слушали Грасса как зачарованные, а он, с мечтательной улыбкой на лице, продолжал:
— Наступит такое время, когда простые люди поумнеют, разберутся, что к чему, и родными братьями станут, вот как мы с вами. Кто я? Немец. А ты, Павлик? Русский. Жаннетта француженка. А как живем? Дружно. Одной семьей. Почему? Потому что у нас одна мечта: хотим быть свободными. Что плохого сделал мне русский сталевар, голландский рыбак, французский докер, бедный американский фермер? Ничего. Все мы люди, под одним небом живем. — Рихард Грасс положил руку на плечо Павлика. — Помнишь, ты уговаривал меня не выбрасывать автомат? Зачем он мне? Зачем вам пистолет? Ну, убили фельдфебеля, собаку, а теперь зачем?
— Чтобы защищаться, — ответил Павлик.
— Чепуха! Старая песенка, — иронически заметил немец. — Все так говорят, а потом сами нападают, убивают…
Павлик не соглашался с таким мнением, но возражать не стал. Он только спросил:
— Вы никого не убили? Ни одного человека?
Грасс ответил не сразу.
В пещере долго царила тишина.
— Убил. Одного человека, — наконец признался немец, сделав над собой усилие. — Убил. Наповал. Но… это было в первый и последний раз в моей жизни.
— На фронте? — оживилась Жаннетта. — Русского, француза?
— Не русского, не француза и не на фронте, — повернулся к ней Рихард Грасс. — Американца, злодея одного.
— За что? — загорелась любопытством Жаннетта.
Немец снова погрузился в мрачное молчание. После долгой паузы он поднял голову и начал рассказ.
Один очень богатый американец, мистер Хеберт, отправился с дочерью на охоту в юго-восточную Колумбию.
Его, Рихарда Грасса, они взяли с собой в качестве повара. Путешествие было, надо сказать, интересное. Они передвигались самолетом, легковой машиной, верхом по узким горным тропам и пешком вдоль обрывов и головокружительных пропастей. Исполинские горы, джунгли, тропические ливни… Наконец прибыли на место. К маленькой группе, состоявшей из трех белых, примкнуло четверо чернокожих.
Американец был не только страстным охотником — он коллекционировал редкие экземпляры животных. У себя дома он устроил нечто вроде маленького зоопарка… Путешественникам повезло. На второй день охоты они поймали карликовую обезьянку размером с мышь, а спустя еще день вблизи реки наткнулись на целый клубок змей анаконд. Самая маленькая оказалась длиной метров в десять и толщиной с телеграфный столб… Потом болота… Невыносимый зной. Рядом река, а купаться в ней нельзя — она вся кишит крокодилами. Но еще страшнее хищные рыбы пираньи — людоеды. Рыбка эта небольшая, от пятнадцати до тридцати сантиметров. Зато зубы у нее — не надо бритвы! Треугольные, острые, крепкие, как штыки. Переплывать реку, в которой водятся пираньи, рискованно. Тем паче, если на теле есть хоть малейшая кровоточащая царапинка. Почуяв запах крови, хищники набрасываются на человека и в течение нескольких минут превращают его в обглоданный скелет.