– Охренеловский район! – воскликнул Конан, ничего не понимая, но уже выхватывая из опломбированной сумки лежавший сверху «сто третий».
Возле «гелика» стояли два субъекта цыганской наружности, в ярких цветастых рубахах и с какими-то револьверами неимоверных размеров.
Бамх! – еще одно попадание в лобовое.
И тут незаглушенный «Тигр» собровцев взревел, будто живое раненое существо, и прыгнул вперед всеми своими шестью тонами.
– Сколько раз я мечтал сделать так еще там, на Земле! Н-нате, суки!
И броневик с ходу врезался в корму ни в чем не повинной, но уже обреченной черной машины. Субъекты в цветастых рубахах с громкими воплями отпрыгнули в сторону, пули забарабанили по броне. А «Тигр», ведомый взбешенным Иваном, продолжал толкать вперед визжащую тормозами машину, словно носорог легковушку.
– Ваня, может, хватит?!
Конан, пристегнув магазин, протянул Ивану автомат, другой рукой нашаривая в сумке второй.
– Хрена там хватит! Н-на!
Машины проскочили перекресток, и понтовый мерседес с разгона впечатался в бетонный забор. Забор, естественно, не выдержал такого надругательства, и одна из секций сложилась внутрь двора, и на ее месте торчал теперь изуродованный… Даже трудно подобрать название тому, что осталось от машины. Металлолом там торчал, вот.
Иван сдал назад на пару метров, после чего напарники уже с оружием выскочили из машины. Увидав в руках противника автоматы, «пестрые» рванули вдоль улицы в противоположную от машины сторону. Конан вскинул автомат. Бах, бах! Не успел.
Зато от Ивана беспредельщикам уйти не удалось.
– Контроль потом, я в машину, страхуй!
Сергей, метнувшись на другую сторону машины, взял на прицел полуоткрывшуюся от удара водительскую дверцу. Иван, подойдя сзади, попытался приоткрыть левую заднюю дверь, но она не поддалась.
В этот момент раздался вой приближающейся сирены. Оперативно!
– А вот и кавалерия! Ваня! Стволы на капот «Тигра», сами в машину, дверцы открыты!
Усевшись в машину, Иван поинтересовался:
– А чего в машину-то?
– А ну как кто там, в машине, выжил да шмальнет? – вопросом на вопрос ответил Конан. – Да и «пестрых» мы не проконтролировали.
– Ну да, ну да, – вытирая разбитый нос салфеткой, пробурчал Дикий. – О, уже подъехали. Шустрые, однако. Ну что, Конан, Антонио Пьезо, похоже, будет безумно рад снова нас увидеть, – усмехнулся Иван и подмигнул товарищу.
Ни разу Иван не угадал: шериф не был рад снова лицезреть очаровательную русскую парочку. Напротив, при их виде он практически впал в бешенство. Настолько, что начисто забыл о далеком от совершенства владении русскими английским языком, отчего уже битый час парни изучали исключительно нецензурную лексику английского, итальянского и, как подозревал Кононов, еще пары-тройки неизвестных ему языков. Когда этот час подходил к концу, у Сереги дико разболелась голова. Однако опытный в получении нагоняя от начальства Конан терпел – и нагоняй, и головную боль. И даже еще умудрялся притормаживать взбешенного напарника.
Когда запал Антонио Пьезо уже стал сходить на нет, в дверь кабинета робко постучали, и участникам семинара нецензурной иностранной лексики предстало дивное видение. В дверь заглянула девушка лет двадцати трех – двадцати пяти, высокая, стройная, на вкус Конана слегка полноватая, но это было почти не заметно из-за хорошо подогнанной формы. Кстати о формах: все было на месте, причем такого размера, что Иван просто впал в ступор. А если еще учесть, что ко всему этому прилагались длинные светло-русые локоны, собранные в хвост, и кукольное личико с пухлыми аккуратными губками и большими брызгами голубых глаз… В общем, было отчего Ивану выпасть из реальности.
– Что ты хотела, Грета? – довольно резко обратился к девушке Пьезо, еще не отойдя от нервного срыва, который с ним случился.
– Прошу прощения, сэр, – поплыл по кабинету глубокий, с еле заметной хрипотцой девичий голос. – К вам на прием немедленно просится господин Жариков.
– А ничего, что я занят? – опять начал заводиться хозяин кабинета.
– Так он говорит, что именно по этому поводу! – сказала Грета и игриво стрельнула глазками в сторону обалдело уставившегося на нее Дикого. – С ним его супруга, она хочет дать показания по этому делу.
– Какие еще показания, какая супруга, какой Жариков?!
Шериф явно заходил на второй круг, и Сергей понял, что его голова этого не вынесет. Он поднялся и очень вежливо обратился к Пьезо:
– Прошу прощения, сэр! Мы очень внимательно вас выслушали. Но если позволите, я напомню: там была девушка, которую силой удерживали люди, потом открывшие по нам стрельбу. У меня есть сильное подозрение, что это она.