– Но это вряд ли, – тяжело вздохнул Конан, бывший в сердечных делах большим пессимистом.
К его вящему удивлению, «Рубикон» оказался закрыт. По крайней мере, на двери висела соответствующая табличка. А перед входом болтался молодой парнишка в красной майке с большим двуглавым орлом черного цвета.
У Сергея было представление о том, почему орел на российском гербе имеет две головы, но вот наличие двух голов у орла албанского являлось для него большой загадкой. Зато специфическая майка вкупе с южной внешностью хлопца давали четкое представление о происходящем в магазине. Похоже, нового знакомого придется выручать.
– Простите, мне назначено!
Конан попытался мирно просочиться мимо оставленного на шухере товарища, но тот загородил ему дорогу, что-то грубо вещая на неизвестном собровцу наречии.
– Экскьюз ми, меня Саня ждет! – предпринял Серега еще одну попытку, но результат был тем же.
Пришлось полезть в карман за деньгами. Завидев в руке у «толстого тюфяка» денежную купюру, албанец осклабился и тут же протянул руку. По всей видимости, деньги он намеревался взять, но в магазин все равно не пустить.
Однако вышло все совсем по-другому. Рука парня оказалась в надежном захвате, тело мгновенно было развернуто, а шея сдавлена сгибом локтя другой руки оказавшегося таким расторопным «толстяка». Караульный попытался что-то сказать, но из придавленного горла вырвался лишь хрип.
Беглый досмотр обнаружил наличие в карманах у паренька кнопочного ножа, мятой пачки сигарет, дешевой зажигалки и пары местных мелких денежных купюр. Главной же ценностью албанской шестерки оказался заткнутый за пояс автоматический пистолет Стечкина! Приятный сюрприз, хотя стрелять из нового трофея было крайне нежелательно – настрелялись уже вдоволь за последние дни.
– Дверь открой! – очень спокойно попросил Сергей заложника, легонько подталкивая того в нужном направлении. Намек был столь очевиден, что знание русского языка молодому албанцу не потребовалось.
Прикрываясь невольным живым щитом, капитан Кононов осторожно вошел в торговый зал «Рубикона». Совершенно бесшумно это сделать не удалось, поэтому на звук открывшейся двери повернулись все действующие лица разыгрывающегося в магазине представления. За прилавком стоял угрюмый, но упрямо сжавший губы хозяин заведения. Там же находился держащий его за ворот сорочки чернявенький молодой качок, в левой руке которого красовался отнятый у Сани помповик.
По эту сторону прилавка сухой и поджарый, этакий классический урка, размахивал перед носом Абрикосова ножом-бабочкой. А чуть в сторонке стоял уличный авторитет – патрон, или как там у албанцев заведено – в темном костюме без галстука, чем-то неуловимо похожий на покойного Борю Березовского. Картина маслом.
Впрочем, любоваться этой картиной было некогда.
Лишь на миг сверкнув в воздухе, трофейная зажигалка врезалась в лоб качка, заставив бедолагу отпустить Абрикосова и, схватившись за голову, попятиться в сторону подсобных помещений. В следующую секунду направленный рукой Кононова живой щит врезался в урку, вынудив того отчаянно взмахнуть руками в попытке сохранить равновесие.
Равновесие-то он сохранил, а вот заткнутой за пояс «Беретты-92» лишился. И мгновение спустя ствол трофейного пистолета уже смотрел в лоб авторитета, явно бывшего здесь главным.
– Все сюда! Быстро!
Сказано это было по-русски, но сопровождено на редкость понятными жестами, так что все поняли. Правда, выполнять не спешили, пока главарь не сказал что-то на своем языке.
Тогда все трое подручных, включая стонущего и хромающего на обе ноги «сторожа», приковыляли к своему патрону. Урка при этом упрямо старался оказаться сбоку, на границе поля зрения Сергея.
– Ты! – Жест левой руки снова был по-интернациональному понятен. – Сюда! И нож давай!
Пришлось хитрецу предстать пред светлые очи Кононова и полностью разоружиться.
– Стоп, стоп! – произнес патрон, успокаивающе выставив вперед руки. – Грек?
– Чего?
– Грек? – повторил главарь.
– Тудыть твою растудыть! – ругнулся Серега. – Что ли, вы все тут больные, раз вам везде греки мерещатся? Не грек я никакой, слышишь? Или с ушами проблема? В таком случае вам доктор нужен! Доктор! Понимаешь?
– Доктор?
Патрон удивленно переглянулся с уркой, тот непонимающе пожал плечами.
– Русский? – поинтересовался урка на ломаном русском языке и, дождавшись утвердительного кивка, радостно добавил: – Грек?