Хотя, с другой стороны, не лучше ли работать на спецслужбы, чем на бандитов, да еще албанских? Надоело же до чертиков уже, а деваться-то некуда! Но ведь если не пытаться самому изменить жизнь к лучшему, то так и придется до конца дней своих прозябать фактически в неволе. Нет-нет, так не пойдет, это противоречит всему существу Иосифа Марковича. Опять же, «говорящее» название этого магазина, будь он трижды неладен! Нужно решаться!
Тем временем Конан с Диким уже второй час работали в местном тире патруля, осваивая новые стволы. Денег здесь брали не намного больше, чем у частников, а база была на порядок лучше. Кроме того, была и дистанция для снайперки. Правда, всего шестьсот метров, но тут уж, как говорится, на безрыбье…
А иностранные стволы, которых у них появилось энное количество, стоило «понянчить», хотя бы на стрельбище, а там, глядишь, и вторыми номерами в дело пойдут. Это ведь только в кино и книжках герой, всю жизнь работавший с одной номенклатурой оружия, получив доступ к более обширной, хватает все подряд и мчит всех побеждать. На самом же деле люди, живущие со стрелковки (здесь просьба не путать с теми, кто с этой стрелковкой балуется исключительно на стрельбище – мишени ведь сдачи не дают), так вот, эти люди в первую очередь хотят гарантированного результата, а его может дать только собственноручно проверенный ствол.
– Ваня! – окликнул Конан Дикого, увлеченно молотившего из девятнадцатого «Глока» по попперам. – Дикий! – повысил он голос, чтобы привлечь внимание увлекшегося друга.
– Чего ты орешь? У меня же сердце больное! – привычно огрызнулся Иван, предварительно закончивший таки упражнение. – Не видишь, дядя занят! Чего хотел?
– Знаешь, кто сейчас звонил?
Иван показушно метнул взгляд на лежавшую неподалеку снайперку, понял, что прикладом не получит, и широко улыбнулся:
– Пожарная машина?
Ехидная рожица собровца так и лучилась счастьем.
– Слышь, ты, лишенец! Ты в курсе, что уже давно в долг живешь? – с угрозой надвинулся на него Сергей.
– Не, ну а чего? – сделав невинное лицо, притворно удивился «лишенец». – Я смотрю, ты вместо того чтоб пахать, как взрослые дяди это делают, трындишь по телефону. А потом с довольной мордой подходишь и отвлекаешь меня. Что я должен подумать? Правильно! Что тебе звонила твоя любимая… – Увидев выражение лица друга, Иван замялся на некоторое время и продолжил как ни в чем не бывало: – Твоя любимая тебе звонила! Вот! – Увидев, что Конану этого недостаточно, он добавил: – Света в смысле.
– То-то же, гражданин самоликвидатор. Но все равно неверно, ошибочка у тебя вышла. С такой дедукцией и языком тебе только на почте работать.
– Эт почему на почте-то?! – возмутился Иван.
– Марки клеить!
– Ну-у! Про язык это старый прикол! А дедукция тут при чем?
– А ни при чем, – невозмутимо ответил Серега. – Она при наклейке марок на хрен не нужна.
– Да пошел ты! Остряк нашелся!
– Ладно, давай собирайся, пойдем стволы чистить. Там и пообщаемся. Бронштейн, в общем, звонил.
– Это тот, который Рост?
– Ага, – сказал Конан, забирая винтовку и направляясь к навесу, где было оборудовано место для чистки оружия.
– Чего хотел-то? – нетерпеливо спросил Дикий, когда друзья расположились за длинным столом.
– Встретиться, – односложно ответил друг, аккуратно прочищая ствол винтовки.
– Слышь, толстый! Я из тебя клещами инфу тянуть должен?
– Нет, – так же односложно ответил Конан, после чего некоторое время чистка продолжалась в гробовом молчании.
– Не, Серый! Ну чего ты дуешься?! – Иван хронически не мог долго молчать. – Ты ж понимаешь, что я пошутил!
– Понимаю.
– Ну так какого хрена кобенишься?! – уже начинал терять терпение Дикий.
– То, что шутил, понимаю, самой шутки не понимаю. И не принимаю. Я что-то подобное по отношению к твоей Грете позволяю?
– Нет, – буркнул припертый к стенке Ванька.
– Правильно, – монотонно надраивая ствол, продолжил Конан, – не позволяю. Потому что я ее уважаю. Даже в какой-то степени жалею. Такая девушка: умница, красавица, веселая! И такому дебилу досталась!
Иван было вскинулся, но понял, что сейчас лучше будет прикинуться ветошью и не отсвечивать.